— Да, Ген, твои публикации и в прессе, и в Интернете я читал. Очень озадачило, честно говоря… Кстати — ты сам-то задумывался, для чего Фокс тебе заказал писать именно на ту тему? На кой черт ему надо заманивать в Зону авантюристов?

Над Генкиной версией о «снятии социальной напряженности» и устранении из общества взрывоопасных элементов — больших любителей пострелять и готовых в любой момент схватиться за оружие, — Роман откровенно посмеялся.

— Геныч, ты вроде бы уже большой мальчик… Должен бы понимать, что никто не будет ничего делать, если в этом нет выгоды. Выгоду можно мерить каким угодно аршином, но она всегда должна наличествовать. Сам подумай — если бы обществу было выгодно отсутствие криминальных элементов, то оно давно бы уже породило некий механизм, дающий возможность если не уничтожить их, то хотя бы свести к минимуму. Безо всякой Зоны. И не стало бы ждать, пока она появится.

Разобиженный Генка буркнул:

— Вообще-то у меня и другая версия была, но ты же посмеялся над глупой ненаучной фантастикой! А вот эту — ну, о том, чтоб потенциальных убийц переманить на ограниченную территорию, — я и сам считал побочной.

— А основная — это про организацию телешоу, что ли? — переспросил Роман.

— Да! Ты еще долго допытывался, чего мы с Беном накурились и где такие крутые грибочки растут! Хотя насчет телешоу — версия уж куда более здравая! Потому что это — проект коммерческий, и его стали бы делать только ради выгоды! Хотя… Это сколько же средств надо вбухать, чтоб подготовить такой проект! Если на минуточку допустить, что все эти приключения в Зоне кем-то устроены намеренно и только ради трансляции шоу… Где идет эта трансляция — вопрос второй, мы его пока не рассматриваем… Берем за отправную точку, что где-то она идет… Неужели настолько большой доход от этого проекта, раз окупает затраты на его создание?

Роман, как ни странно, вдруг отнесся к этой версии серьезно:

— Ну почему только шоу? У проекта может быть целый комплекс целей. В том числе чисто прикладные аспекты.

— Например?

— Например, полевые испытания принципиально новых видов оружия. — предположил Роман. — Ну, установок по созданию ограниченных участков местности с аномальными физическими свойствами.

До того слушавшие молча Юрка и Бен недоверчиво загудели, а Генка спросил:

— Думаешь, аномалии создают искусственно?!

— Ген, ты же просил гипотезы… Вот тебе одна. Вторая: опять же обкатка в полевых условиях приборов по обнаружению этих самых аномалий, для последующего оснащения ими регулярной армии…

Генка фыркнул.

— …А также поиск и отбор людей с особыми свойствами, которые могут распознавать аномалии безо всяких приборов… — Роман выразительно посмотрел на Бена.

— Тогда как-то странно, что решили приманивать в Зону толпы вояк… Ну, в смысле — не кадровых военных, а всяких любителей пострелять и побегать… Вряд ли среди них и ищут сенсов-проводников. Не тот контингент… А если даже сенсы среди вояк и попадутся — то слишком много пустой породы в отвал, знаешь ли.

— А ты уверен, что в отвал?! — Роман приподнялся. — Тут наблюдается очень любопытная статистика… Конечно, собирать данные в таких условиях очень сложно, и цифры во многом приблизительны, но все-таки они не с потолка взяты… Мы довольно точно знаем, сколько народу в Зону приходит. Если уж не можем остановить входящий поток — то хотя бы подсчитываем их скрупулезно. Погрешность в числе приходящих в Зону может быть, ну… Ну, с десяток человек в месяц. Потом, мы получаем данные от агентов, сколько человек обитают в Зоне постоянно. Точно знаем, сколько арестовано сталкеров и сколько военных уволилось по истечении срока контракта. Сведения о погибших мы имеем из сталкерской сети. То, что мы не обнаружили ее операторский центр — не значит, что мы не можем получать данные на уровне пользователей. Нужно только уметь их анализировать… Всю самую важную информацию берут из открытого доступа, если помнишь.

— Ну да, постоянно же сообщают, кто и где погиб, — ввернул слово Генка.

— Так вот, и в результате подсчетов миграции народа в Зоне получается расхождение примерно в сотню-полторы человек за один месяц. Понимаешь, по цифрам выходит, что такая прорва народу — а для относительно небольшой территории Зоны это действительно прорва! — куда-то девается. Их нет ни среди живых, ни среди мертвых.

— Пропали без вести, — предположил Генка. Правда, несколько растерянно.

— Пропажа без вести подразумевает два исхода, — едко возразил Роман. — Либо человек погиб, и его труп не нашли, либо он где-то скрывается, и никто из знакомых не знает — где. Какие, к чертям, неопознанные трупы могут быть при нынешней системе функционирования сталкерской сети?! Если всем участникам игры постоянно сыпятся сведения — кто, где, и когда погиб? Без КПК обходится очень малое количество сталкеров. Уж точно не сотня одновременно! Значит, в нашем случае пропажа без вести — это уход куда-то. За пределы Зоны столько народу незамеченными и неподсчитанными не выйдет! Ну, сам посуди… Если стукачи их скрупулезно подсчитали при входе, то подсчитают и при выходе. Значит, эти люди все куда-то исчезают внутри Зоны…

И тут вдруг вклинился Завхоз, на всем продолжении разговора молчавший с видом: «Ну, опять понеслись бредовые фантазии, вот людям делать-то нечего!».

— Да ясен пень, они уходят к Монолиту и не возвращаются, — сказал Юрка как нечто само собой разумеющееся. Еще и плечами пожал — мол, даже глупо не понимать очевидных вещей.

Остальные трое разом уставились на него.

— Вы как будто не знаете про Монолит, — добавил Юрка.

Он тем временем аккуратно зажег вылепленную свечу, прилепил ее ко дну консервной банки. Фитилек вытянулся, оранжевые отсветы заметались по лицам.

Разумеется, сталкерскую легенду про Исполнитель желаний знали все.

— Да, — задумчиво протянул Роман, — это мы не воспринимаем ее всерьез. А сколько народу воспринимает? И тянутся к Монолиту, как ослы за морковкой…

Юрка встал и потянулся, надел свои очки ночного видения.

— Пройдусь-ка маленько… — сообщил он. — Надо мне, ну и вообще… Засиделся я чего-то.

— Далеко не уходи, — на всякий случай предупредил Роман.

Шаги Завхоза отдалялись и затихали; а Генка, глядя ему вслед, призадумался. Но по мере размышлений выражение его лица становилось все более ехидным.