Женщинам такой зад должен нравится, солдат. Им вообще очень нравятся крепкие задницы.

Спасибо, добрый друг!
– Орал я придавленный между лукой седла и шеей лошади - Меня не это беспокоит!

А что?
– Продолжал веселиться Грем.

Я боюсь, что он может понравится тебе!
– Грем заржал с переливами. Лошадь оста-новилась, повернула голову и в недоумении посмотрела лиловым глазом на всадника.

Пусть тебя это не расстраивает. Ты не в моем вкусе.
– Выкрикнул Грем легко спры-гивая с седла и дергая меня за ногу.

Н-нда?
– Обиженно спросил я утвердившись на расставленных пошире ногах. Земля продолжала колыхаться, похожая на разгневанный океан.

Тебе не нравятся брюнеты?
– Я провел рукой по волосам приглаживая взъерошен-ную, забитую грязью и пылью растительность на голове.

Мне нравятся блондинки.
– Хохотнул Грем и попытался нахлобучить мне на голову шлем. Перед тем как сесть на лошадь я его запихал в одну из чересседельных сумок. Гремлин, желая повеселиться, похоже, успел достать его. Я, по прежнему шатаясь, легко увернулся, сделал назад нетвердый шаг и снова замер, глупо улыбаясь и едва находя равновесие. Гремлин посмотрел на меня странно, затем, как ему показалось совершенно неожиданно прыгнул вперед, целясь зевом шлема в голову. Я уклонился снова. Пьяно свалился на бок, затем шатаясь поднялся на ноги опять. Грем озадаченно смотрел на меня в упор. Я по прежнему улыбался. Он уронил шлем на землю и двинул плечом, выбрасывая кулак мне в лицо. Я повернулся боком, уходя с линии атаки, качнулся из стороны в сторо-ну, развел руки, удерживая равновесие. Гремлин кинулся вперед, желая грудью сбить меня с ног. Я сделал полушаг назад влево, перехватил его запястье и сильно потянул впе-ред и вниз. Ноги Гремлина оторвались от земли, и он перевернувшись в воздухе смачно хрястнулся панцирем о камни.

У-х-ш-ш.
– Пропел воздух выдавленный ударом из его легких. Секунду он лежал неподвижно, восстанавливая дыхание, затем резво вскочил и крикнув протяжное - А-а-а-а - кинулся вперед, целясь мне головой в живот. Я стоял со стороны среза уступа и если бы отошел в сторону, то Гремлин в запале, скорее всего свалился бы в пропасть. Избегая этого, я двинулся в бок, и уперся рукой в грудь Грема, когда он пролетал мимо. Ноги Грема занесло далеко вперед и он судорожно дернув ими снова свалился на землю. Я склонился над ним по прежнему пошатываясь, едва находя точку опоры. Участливо спросил.
– Боль-но?
– Грем хмуро смотрел на меня снизу.
– Гад… - Коротко откомментировал он происходящее. Я пожал плечами, отодвинулся в сторону. Гремлин поднялся, встал ко мне спиной и вдруг с разворотом махнул кулаком, целясь в переносицу. Я вновь уклонился от удара, перехватил его запястье и когда его кулак оказался зафиксированным в захвате, вцепился зубами в большой палец.
– У-у-уа!
– взвыл легионер и рванул руку назад. Он сделал это настолько сильно, что легкого толчка в грудь хватило, чтобы он, снова потеряв равновесие, грохнулся на спину.
– Чтоб тебя… - Прошипел он зло. Я протянул ему руку предлагая подняться. Грем упрямо боднул головой. Кряхтя поднялся сам. Отряхнул мусор и пыль как смог с одежды. Проговорил одобрительно.

А ты не врал. Действительно голыми руками.
– Он поднял одну бровь.
– Так все та-ки. Оружие, доспехи откуда? Это стоит денег. Ты же был просто монахом.

Это трофеи.
– Отозвался я.

Мародерствуешь?
– Грем подмигнул понятливо. Большинство новобранцев в легио-нах служили не ради солдатского жалования, а ради возможности приобрести богатство разграбляя вражеские города. Командиры поощряли это стремление и отдавали на растер-зание солдатам захваченные селения. Грем не считал это зазорным и добрая половина его состояния была нажита именно таким путем. Мне такая нажива претила, хотя я не осуждал Цезарей. Я ответил, как мне показалось, полный достоинства.

Доспехи и оружие достались мне по праву, Грем. Я выиграл в том поединке не толь-ко свободу.

Ага… А повязка на лбу?
– Грем склонил голову на бок и пытливо разглядывал ие-роглифы на шелке.
– Колдовство?

Нет... Это значит что у меня есть враг.
– Грем насупился.

И давно?

Со вчерашнего утра, легионер.
– Ответил я глядя ему прямо в глаза.

Г-м… Надеюсь, это не я?
– Выпятил он подбородок.

Пока не знаю… - Потянулась длинная пауза. Персональная вендетта и наличие вра-гов всегда добавляли уважения. Но, мой ответ, похоже, Гремлина озадачил. Паузу пришлось укорачивать самому.

Можешь не опасаться удара в спину, Грем. Если врагом окажешься ты, я вызову те-бя на поединок. Честный поединок.

Угу… - Грем склонив голову, натужно соображал. Потом улыбнулся и махнул рукой.
– Мы умрем все. Вопрос в том - Как? Ты умеешь убивать красиво. Мне бы понравилось быть твоим кровником.
– Он весело подмигнул и легко поднялся в седло, кивнул на круп лошади, призывая к продолжению путешествия. Я отказываться не стал. От интенсивных физических упражнений я окончательно протрезвел и взлетел как птица на лошадь позади Грема. Она немного присела, поскольку не привыкла таскать двоих, но выправилась и мирно затрусила по дороге, которая так или иначе должна была привести нас к дому.

Я сидел за широкой спиной Грема и обозревал окрестности насколько мне позволя-ла это сделать не очень удобная поза. Этот мир был по своему красив. Высокое небо налитое синевой с впаянным в него не жарким солнцем, великолепные горы, может быть чрезмерно высокие, чрезмерно островерхие, чрезмерно красивые. Именно эта чрезмер-ность и привлекает сюда нас. Здесь все немножко “слишком”. Тем не менее. Это “слишком” мне нравилось. Мне нравилось, что пропасть, за срезом скального выступа по которой проложена дорога глубиной почти в триста метров и что по дну ущелья тянется ниточка горного ручья. Если прислушаться, то будет слышно как прыгает в нем с порога на порог жгуче-холодная вода ледников. Мне нравилось, что стена слева поднималась на неимовер-ную высоту и заканчивалась в необозримой выси почти неразличимым остроконечным хребтом, присыпанным снегом. Мне нравилось, под моим крепким задом, перекатываются мускулы выносливой лошади, мне нравилось что от Грема пахнет сухими горными травами а не скисшим потом и перегаром от недавно выпитого вина. Мне нравилось, что через несколько часов, мы спустимся в долину и въедем в город в котором меня будет ждать та, которую я люблю. Это ощущение чуда сладко плескалось под ребрами и грело затаенной радостью. Возможно одним из миллиона, но все таки шансом осуществить свой дерзкий замысел.

Грем ехал молча, смотрел прямо перед собой и даже не понукал лошадь. Умное жи-вотное знало дорогу и трусило к кормушкам полным отборного овса и целым ведрам прохладной воды с завидной целеустремленностью.

Через час молчаливого путешествия мы спустились почти до уровня ущелья и про-пасть перестала быть столь устрашающей. Хребет, превратился в обычный скалистый вал. Дорога стала более широкой и уже наезженной, полной остатков сена и высохшего конско-го навоза. Иногда попадались горожане, устремившиеся в горы. Кто за дровами, кто с крепким луком и острыми стрелами за архаром, горным козлом. Горы - ничейная земля и охотится в них или заготавливать топливо никто не запрещал.