Она умрет!
– Повторила Пенорожденная, оскалившись. В углах ее губ белоснежно собрались кусочки пены.
– Неужели я хотел ее? Неужели я хотел именно ее?
– Я качнул отрицательно головой и подошел к Пенорожденной вплотную. Протянул правую руку в останавливающем жесте, надеясь успокоить женщину, которая, похоже, была почти безум-на. Оказывается с ума можно сходить и здесь. В электронном мире. И я был тому свидетелем.

Положи меч на пол и отойди назад на два шага.
– Ровным голосом произнес я, в на-дежде, что менторский тон сможет повлиять на ее расстроенную психику.

Хорошо - Кивнула головой Пенорожденная, опустила меч, сделала шаг назад и вдруг, крутанув корпусом взмахнула клинком снизу вверх наискось. Я среагировал слиш-ком поздно. Чрезмерная уверенность в собственных силах сыграла со мной злую шутку. Отсеченные пальцы разлетелись брызгами в стороны. Боли пока не было. Шок заблокиро-вал нервы. Я рефлекторно прижал окровавленный обрубок ладони к груди. Развернулся боком, ожидая нового нападения, но, похоже, Пенорожденная не собиралась атаковать меня снова. Она уронила меч на пол и бросилась подбирать мертвые куски моей плоти, что то разглядывая в каждом. Я замер от удивления. Наконец она нашла то что искала. Мизи-нец с тонким золотым кольцом, который позволил мне пройти первые Врата. Она поскуливая от нетерпения сорвала кольцо зубами, добавив к своему облику как раз того, чего ей по моему мнению не хватало - кровавые потеки на подбородке, надела Ключ себе на руку гордо, поднялась с колен. Выдохнула полной грудью. Посмотрела мне в глаза.

Если не можешь победить честно - победи как ни будь.
– Она запрокинув голову рассмеялась звонко.

Зачем?
– Только и удалось выдавить мне из легких. Пенорожденная двинулась к столику на котором мерцало серым старое зеркало в тяжелой деревянной раме. Присела на край столешницы, бережно подышала на золото Ключа и потерла его пальцами.

Грем - тупица, Мастер. Он вернул тебе Путь. Теперь этот мир обречен, но я не хочу умирать. Однажды я уже умирала, там в океане. Ты помнишь?

Я кивнул. Более нелепой сцены я себе представить не мог. Судьба не лишена иро-нии. Я хотел видеть Ру рядом со мною в реальном мире, прошедшую со мной через все Перевоплощения. Любящую и любимую. Ради этого я сошел с Пути в надежде найти здесь ту, которую люблю… Любил… Так будет правильно. Теперь все самое мерзкое все то, что не приемлю, обратное отражение Ру, возведенное моей любовью в куб, рвется через зыбкую грань туда в мир реальный где нет Перевоплощений и жизнь всего одна и поэтому бесцен-на. И она отнимет эту жизнь без сожаления у любого кто станет для нее опасен. Что может быть страшнее чудовища в ангельском образе?

Ненавижу - Прохрипел я с болью.

Ненавидишь?
– Хохотнула Пенорожденная.
– Ты опоздал, ненавидеть. Мечты, зна-ешь ли, иногда сбываются. Не ты ли мне это говорил? Теперь я держу банк.
– Она легко коснулась Врат. Я затаил дыхание.

Ты не сможешь. Ты - иллюзия.
– Пенорожденная, залилась смехом.
– А чем я отли-чаюсь от тебя, Мастер? У меня даже есть прототип! Врата дадут мне плоть если не мою, то такую же как у реальной Ру. Я слышала, что она не дурна собою.
– Пенорожденная напря-глась - Они должны.
– Врата послушно зазвенели осыпая мелкий прах колечек.
– Да!
– Радостно вскрикнула женщина.

Нет!
– Выдохнул я и рванулся вперед, подхватывая здоровой рукой с пола много-страдальный меч Алексиса, занося для его для сокрушительного удара. Пенорожденная испуганно вскрикнув, рванулась во Врата всем телом.

Нет!!!
– Заорал я срывая голос, когда меч ударил в стекло, высекая искры, не при-чиняя ему ни малейшего вреда. Оно лишь упруго тренькнуло, прогнулось едва заметно и толкнуло клинок назад.

Нет - Прошептал я едва слышно когда понял, что опоздал. Я прижался к стеклу лбом, пытаясь разглядеть хоть что ни будь в его глубине. Я ожидал увидеть свой кабинет. Тяжелое широкое кресло, кучу книг в углу. Но из серого омута проступили очертания ярко освещенного зала. Сверкающая хромом и бутылочным стеклом барная стойка. Паренек в светлой рубашке и галстуке бабочкой ловко размахивающий шейкером за нею. Калейдо-скоп огней, длинноногие томные почти раздетые девицы на высоких стульях. Одна из них белокурая с высокой прической прикуривала сигарету от большой зажигалки в виде статуи женщины с факелом в руке вделанной в центр бара. Она глубоко затянулась, выпустила струю дыма в потолок и словно откликаясь на призыв посмотрела на меня через плечо. Ничего знакомого я не увидел в чертах ее лица. Я облегченно вздохнул. Все таки, Врата не преодолимы для фантомов. Наверняка Пенорожденная, сгинула при переходе, так и не найдя себе вместилища. Я рискнул улыбнуться и девица с сигаретой ответила на мою улыбку. Она легко соскочила со стула подошла совсем близко и достала губную помаду. Я отодвинулся, чтобы ей не мешать. Аккуратно подкрасив губы и немного покрасовавшись перед зеркалом, она принялась чертить красным на стекле какие то иероглифы. Я улыбал-ся ей по прежнему.

Я победила… - Раздался за спиной твердый высокий голос. Я вздрогнув от неожи-данности, развернулся насколько возможно быстро. Сюрпризов больше не хотелось никаких.

За спиной стояла Аната, морщась и потирая ушибленный лоб, смотрела куда то ми-мо меня и старательно по слогам выговаривала слова.

Я по-бе-ди-ла…

Что?
– Переспросил я - Девочка лишь досадливо махнула рукой.

Я по-бе-ди-ла, Ма-стер.
– Я залился пунцовой краской. Не понять, что эти иерогли-фы - вывернутые наизнанку буквы - последняя степень тупоумия.

Она прошла Врата?
– Обратился я к Анате.

Угу - кивнула девочка - Не бери в голову.

Больно?
– поинтересовался я.

Не бери в голову - Снова отмахнулась хулиганка.
– Здесь все быстро заживает. Ты, это… - Она повела округло рукой - Пальцы подбери. Кровь остановится уже не прирастут.

Я кивнул и поспешно стал собирать обрубки в здоровую ладонь. Премерзкое заня-тие скажу я вам. Нет ничего более странного и неприятного чем держать в руках кусок собственной умирающей плоти. Один раз я этого уже попробовал и мне не понравилось.

Скрюченные, похожие на сардельки пальцы с посиневшими ногтями казались со-вершенно чужими. У меня не было хирургического опыта и я в растерянности посмотрела на Анату. Она смотрела на себя во Врата как в зеркало и корчила рожи. Удивительно без-заботное создание.

Г-хм.
– Обозначил я свое присутствие.

А-а-а - Протянула девочка, поворачиваясь ко мне и улыбаясь всем своим симпатич-ным личиком.
– Собрал?

Угу - Криво улыбаясь, доложился я. Странное ощущение. Я же ее неимоверно стар-ше. Опытнее, прожженнее, циничнее на порядки, но мне нравилось подчиняться ей. Какая то простая природная сила чувствовалась в этой девочке. Хотя, о чем это я? “Каждому по делам его” или “по желаниям его”. Уже не помню. Да и не важно. Ею может быть и вполне взрослая женщина. Двеллеры, просто реализовали ее непосредственность в такой необыч-ной форме. Тем не менее, Аната подошла ко мне и едва не силой отобрала обрубки, аккуратно сложила в нагрудный кармашек. Незабываемое зрелище.