–  Куда это он?
– поинтересовался Ерофей у Ангела.

–  Докладывать Всевышнему, что Никшна выпивши. У нас ведь сухой закон, объявлена жестокая война Зелёному Змию. Змия-то мы пока не победили, а вот Эдемские виноградники особливо ретивые ангелы-столоначальники повырубили. Вот и готовят сатанинское зелье из дурман-травы, что из Тихгора доставляют.

–  А как же Никшна в Соврай попала?
– осведомился Ерофей.
– Она вроде как пьющая женщина, значит, грешница.

–  Эх, телом грешна и духом слаба, а душой - праведна. И она была пригожа, звали её Мария Никитишна, да судьба вот повернулась к ней таким чёрным боком, что не стерпела душа, затосковала, вином стала утешаться.

–  Ну, а Всевышний ваш куда глядел? Подправил бы её судьбу.

–  Всевышний всемогущ. Однако много вреда люди сами себе приносят. У Никшны любовь была необыкновенная, да предмет её любви - подлец и обманщик. Я его, кстати, видел где-то в Тихгоре. Дочушку, дитятко её малое, отцом непризнанное, Бог как дал, так и взял. Вот Мария Никитишна и запивала горькое горе горьким зельем, тут и стали её звать кто как, а чаще - Никшна. Легко и просто. К нам попала так: зимней порой в парке спать на скамье улеглась, вот и отправили сюда, в чем была. Так что Всевышний ни при чём, подлость и равнодушие людское сделали её такой.

–  А этот, как его, ну, который сгинул? По всему видать - фискал, он-то как попал к вам?

–  Милый Ерофей, такие, как он, всюду нужны, чтобы знать, где что происходит, чтобы вовремя нежелательные явления предотвратить. А этот у нас по контракту работает, по специальности. Наверху-то он на мно-о-гих донес.

–  Ага, сексот, значит, - догадался Ерофей.

Так, разговаривая, Ангел с Ерофеем незаметно дошли до светлого города, только удивительным показалось Ерофею, что безлюдно в нём: нет занавесок на окнах, не выглядывают оттуда жители.

–  Что это у вас так пусто?
– спросил Ерофей.
– И дома есть, а жить там некому, что ли?

–  Понимаешь, Ерофей, у нас это, ну, по-вашему - приватизация. Всякий может купить, что угодно, даже целый дом. Но проклятый Сатана решил подорвать нашу экономику и наводнил Соврай таким количеством «спасибов», настоящая девальвация произошла. И теперь, пока расплатишься - язык смозолишь, столько надо «спасибов» сказать. У каждого язык ведь свой, как и рубашка, ближе к своему телу, жалко его. Впрочем, часть жилых помещений за валюту продается богатым тихгорцам, они к нам ездят отдыхать, климат у нас изумительный и очень пользительный. Кстати, ты есть хочешь?

–  Хочу, - чистосердечно признался Ерофей, ощутив бурчание в животе.
– Только как же вы? Вам полагается, кажется, святым духом питаться?

–  Так-то оно так, но при моей дородной комплекции этого мало.

Впереди что-то сияло огнями, переливалось. И была толпа народа.

–  О!
– воскликнул Ерофей.
– Там, случайно, не найдется перекусить чего? Что это?

–  Ресторан «Шамдональдс». Это у нас забугорное предприятие. Заморские купцы открыли. Но понимаешь, Ерофей, там за обед валюту спрашивают. Она у тебя есть? Один «биг-мак», бутерброд с двумя котлетками, двадцать целковых стоит. Хотдог, ну, который «горячая собака», он дешевле десятки.

Ерофей ощупал в кармане свои неконвертируемые рубли, выгреб на ладонь мелочь и увидел смятую десятку. Ерофей вздохнул: купюра эта, конечно, далеко не доллар.

–  Ладно, - сказал Ерофей Ангелу, - давай поищем кафешку либо столовку какую. А у этих, в очереди, у всех валюта есть?

–  Нет у них никакой валюты, одни «спасибы» в кармане.

–  А чего стоят?
– удивился Ерофей.

–  А смотрят, как в кино, на тех, кто туда обедать ходит. Чаще всего - туристы из Тихгора, только их всех уже в лицо знают, а все равно интересно посмотреть. А нам с тобой надо туда, - и Ангел показал рукой вдоль улицы.

Они зашли в кафе «Поестьладом», и Ангел, покраснев, смущённо попросил:

–  Заплати, Ероша, и за меня, а то, понимаешь, у меня одни «спасибы», а чёртов Сатана прав: на них ничего не купишь. У нас раньше было лучше - всё по потребности, всё общее, но и у нас, как в Тихгоре, развилась частная собственность, а собственник, сам понимаешь, за «спасибу» ничего не даст.

«Поестьладом» было хорошее кафе со шведской раздаточной линией, где можно взять любое на свой вкус блюдо, и даже, если понравится, добавку. То есть ешь до отвала, сколько хочешь, лишь съедай все без остатка. «Да, - думал Ерофей, уплетая пятую порцию печеночного паштета (он уже съел тарелку наваристого борща, котлету по-киевски и люля-кебаб), - такую бы линию в нашу институтскую столовую. Это тебе не комплексный обед из пшенного супа, котлеты со шрапнелью-перловкой и бледным чаем».

Ерофей, отдуваясь, выпил пару чашек чая и почувствовал себя сильно потяжелевшим.

–  Уф-ф!..
– сказал и Ангел.
– Сто лет уж так не едал. Спасибо тебе, Ерофей!

Ангел долго водил Ерофея по Совраю, показывал, где и что, и всё жаловался на Сатану, что сманивает на жительство в Тихгор души праведников из Соврая. Их Всевышний, естественно, не пускает, так они устроили висячую забастовку. Поскольку все души имеют свойство свободно передвигаться в пространстве аки птицы и даже свободнее, то все желающие перебраться в Тихгор, зависли в воздухе и предъявили требование открыть границу между Раем и Адом и разрешить свободный въезд-выезд. Все, кто передвигался по тверди, нормально касаясь её, немало шишек понабивали, натыкаясь, хоть на бестелесные, но всё же ноги, болтающиеся в воздухе.