–  Впрочем, - Смерть усмехнулась, - если хотите, я могу стать и такой, как вы меня представляли: безобразной, костлявой и с косой…

Ерофей энергично замотал отрицательно головой: нет-нет!

–  А как вас звать?
– осведомился он.
– А то Смерть уж больно мрачно.

–  Ну, поскольку я женщина, то предпочитаю иметь женское имя, а какое - это уж кому как нравится. Вам, например, какое по душе?

–  Изольда.

–  Ну, так и зовите - Изольда.

–  А это что?
– Горюнов ткнул пальцем в огромную книгу на столе, в которой беспрерывно то вспыхивали, то гасли строки.

–  Это, скажем так - приходная книга. Здесь указан срок кончины каждого человека. Все вы там, наверху, словно в командировке, а здесь обретаете вечное местожительство. Я однажды читала на надгробии: «Остановись, прохожий, и не топчи мой прах. Я - дома, а ты - в гостях». Очень правильные слова. Между прочим, это удобно для тех, у кого там нет квартиры, здесь-то всем жилплощадь найдётся.

–  Ну и у нас так будет, - уверенно заявил Ерофей.
– У каждой семьи к двухтысячному году будет отдельная квартира, - и тут же брякнул: - А мой срок когда?

Конечно, не очень уж приятно знать дату своей смерти: будешь потом думать об этом и дни считать. Но любопытство преодолело страх, к тому же Горюнову говаривали не раз, что его язык - его же собственный враг, он выбалтывает все, о чём Ерофей думает.

–  Сейчас, - Изольда полистала книгу и ответила.
– Тринадцатого месяца, тринадцатого числа, в тринадцать часов и тринадцать минут.

–  Ха-ха-ха!
– облегчённо рассмеялся Ерофей.
– Тринадцатого месяца не бывает!

–  Как это не бывает? Сейчас, по-земному, какой месяц?

–  Июнь, шестой, - глянул Ерофей на свои электронные часы, где светилась цифра шесть.

–  А следующий?

–  Июль, седьмой.

–  А шесть плюс семь - сколько?

Горюнов сосчитал и пролепетал:

–  Тринадцать…

–  Во-во. Это как раз по-нашему сейчас идет тринадцатый месяц.

Горюнов машинально посмотрел вновь на часы. Там нахально подмигивала цифра тринадцать. Горюнов похолодев, постучал по циферблату, потряс головой, закрыл и открыл глаза: коварная цифра не исчезла.

–  А… дни? Они у вас как?
– холодные струйки потекли по спине Горюнова.

–  А так же, как и у вас. Вот, по-земному, сегодня какое число?

–  Первое.

–  Во-во, и у нас первое. Только у вас - 1 июня, а у нас - первое тринваря.

–  И ничего сделать нельзя?
– с надеждой поинтересовался Ерофей. Голос его предательски дрогнул: - Отодвинуть срок смерти моей никак нельзя?

–  Нельзя. У нас документация ведется строго, не то, что у вас. Так что, милок, иди обратно, и возвращайся, как положено, законным образом, с оформленной визой, - и Смерть-Изольда широко улыбнулась, показав ослепительную улыбку.

Горюнов немного поразмышлял. Потом философски произнес:

–  Ну ладно! Чему быть, того не миновать. Уж коли я сюда попал, то хоть осмотрюсь, место себе подыщу перед тем, как на вечное поселение перееду. И ребятам расскажу, что к чему.

Изольда опять лучезарно улыбнулась:

–  Посмотри, милок, посмотри, касатик. Вот сейчас очередной мертвячок к нам пожалует, - она указала на книгу, где вдруг одна из строк помигала и погасла.
– По всем данным, ему прямо в Ад отправляться.

–  Откуда знаешь, Изольда?
– перешел на «ты» и Ерофей.
– А может, в Рай?

–  Он-то, может быть, и рад бы в Рай, да грехи не пускают. Да и не попасть сейчас в Рай, что-то там у них заело, с вознесением-то. Только ты сделай так: там, у шлагбаума, двое чертей дежурят - Ван и Бол, оба - дурни бестолковые. Тебе, живому, в столицу Ада, она Тихгор называется, нельзя. Ван и Бол не пропустят. Так ты старайся у обоих за спиной держаться. Они не заметят, потому что один - кривой, а другой - косой. Понял? А сейчас спрячься.

Горюнов кивнул и спрятался за углом дома.

Вновь прибывший был полный и рыхлый, лысоватый, с небольшими усиками под мясистым носом «а-ля Гитлер», весь в «фирме» и золоте - на пальцах массивные перстни-печатки, на шее - цепь. Ерофей попробовал сосчитать, сколько всего на Толстяке, и сбился со счёта, который пошел на тысячи.

Изольда, премило улыбаясь, сказал Толстяку:

–  Внесите в кассу тысячу долларов и следуйте в Тихгор, - она показала на светящиеся вдали огни большого мегаполиса.

Толстяк игриво улыбнулся и придвинулся к Изольде поближе:

–  А рублями нельзя?

–  Что вы! У нас все давно оплачивается валютой, - Изольда поставила штамп на удостоверение личности Толстяка, и тот, оглядев похотливо Изольду с ног до головы, ущипнул её за плечо.

–  Ой, баловник, - хихикнула Изольда.

–  Позвольте ваш телефончик, - Толстяк своим плечом уже касался плеча Изольды.