–  Ах, - зажеманничала Изольда, - потом, потом… Ну, идите, - и она вновь махнула рукой вдоль дороги.

Толстяк подошел к шлагбауму и обратился к двум чертям, что лениво развалились на траве:

–  Получите по счету тысячу долларов, - Толстяк вытащил из кармана пачку зелененьких бумажек и вручил её одному из чертей. Тот долго что-то считал в уме и, наконец, проскрипел:

–  Извольте доплатить пятьдесят долларов.

–  Это ещё зачем?
– возмутился Толстяк.

–  А налог. За услуги. Таков приказ, - и чёрт кивнул на особняк.

Толстяк хмыкнул, но ничего не возразил, вынул требуемое и отдал. Один из чертей, маленький и толстый, весь покрытый рыжей шерстью, кривой на один глаз, открывая шлагбаум, повернулся к особняку спиной. Так же стоял и другой, косоглазый, длинный, тонкий и чёрный, воровато оглянувшись на особняк, он сунул несколько купюр под камень.

Горюнов в два прыжка оказался у них за спиной, и когда они, опустив шлагбаум, стали поворачиваться личинами к особняку, неслышно шагнул и, вновь оказавшись за спинами чертей, юркнул под перекладину и пустился вдогонку за Толстяком. Когда Ерофей поровнялся с ним, Толстяк недовольно покосился, однако ничего не произнёс. Молчал и Ерофей, пока не дошли до города, над воротами которого было начертано: «Тихгор (Ад). Посторонним и праведникам вход воспрещён».

Толстяк требовательно постучал в ворота, и в них открылось окошечко, незаметное издали:

–  Ну, кто там ещё?
– неприветливо спросил Лысый чёрт с одним обломанным рогом.
– Носит вас нелёгкая, ходют и ходют…

Толстяк показал ему пропуск, выписанный Изольдой, и Лысый буркнул:

–  А! Это к Степану Антоновичу Сатане. Прямо и налево, потом опять прямо, потом налево, направо… - Лысый долго-долго перечислял повороты, пока Толстяк догадливо не спросил:

–  Сколько?

–  Десять долларов!

–  Господи, и здесь взятки берут, - вздохнул сокрушённо Толстяк.

Лысый чёрт покраснел и визгливо закричал:

–  Па-а-а-пра-а-шу не выражаться и Господа не упоминать! А плату вы вносите за услуги!
– приняв деньги, благосклонно и торжественно возвестил: - Ведомство Сатаны - напротив.

Толстяк вошёл в Тихгор, следом шагнул и Ерофей. Лысый глянул презрительно на его разбитые кроссовки, на потёртую ветровку, тощий рюкзак и, сморщившись, кивнул головой:

–  Студент? Небось с горы чебурахнулся? Чего с тебя возьмёшь? Проходи!

Степан Антонович был очень элегантный и подтянутый, с бородкой клинышком и подбритыми усиками. Его рожки, как и когти, были аккуратно подпилены и покрыты лаком.

–  О! Пополнение! Слышал, слышал, мне с проходной звонили. Что пожелаете?
– учтиво обратился он к Толстяку. Ерофея же словно и не заметил.

–  «Люкс» в гостинице, пока не осмотрюсь, и желательно девочек, - ответствовал солидно Толстяк.

–  О, у нас положены котлы, сковородки и, так сказать, общие номера - геенна огненная. Куда пожелаете?

Толстяк оказался сметливым человеком:

–  Ну, тогда индивидуальный котел с водяным охлаждением. За ценой не постою.

–  О'кей!
– и Степан Антонович, по-прежнему не обращая внимания на Ерофея, повел Толстяка в зал, где гудело пламя, и в пламени том стояли котлы.
– Вот и ваш котелочек. Можете устраиваться.

–  Он же сварится!
– ужаснулся Ерофей, взглянув на кипящую воду в котле.

Степан Антонович прикинулся удивлённым, дескать, и не подозревал, что в комнате ещё кто-то есть, хихикнул и подвёл Ерофея поближе к котлу:

–  Посмотрите, юноша: чудо моего технического гения, - он вздёрнул крючковатый нос вверх.
– Всего за сто долларов в месяц. Снаружи адово пламя, а внутри прохладно, тридцать шесть градусов. А почему? Благодаря системе охлаждения, - и показал на двойные стенки котла: - Вот включаю вентиль, и, пожалуйста, прохлаждайтесь. Это у вас там, наверху, ищут местечко, где потеплее, а у нас, где прохладнее.

Толстяк уже залез в котёл, блаженно жмурясь, читал местную газету «Кривда», на ушах чернели наушники от плейера, который ему за пару баксов продал Степан Антонович.

–  Ну как, голубчик?
– осведомился вкрадчиво Сатана.

–  О' кей!
– Толстяк даже не глянул в его сторону.

–  Может, отключить холодную воду?
– насмешливо улыбнулся Сатана.

–  Ты что? Сдурел?
– высокомерно отозвался Толстяк.
– Я за что деньги плачу?

–  Вы поглядите, юноша, получил он прохладное местечко и сразу преобразился. Сам чёрт ему не брат!
– саркастично сказал Степан Антонович, потихоньку заворачивая вентиль. Над котлом заклубился пар.

–  Ой!
– вскричал дурным голосом Толстяк.
– Не отключайте ради Бога!