— Привяжись страховочным тросом, Софи! Заклинь руль! — крикнул дядя Док.

Я установила руль как можно более точно по курсу, и все мы собрались, чтобы решить, как быть дальше. Дядя Стю приготовил горячего шоколада, чтобы отогреть нас. Борьба с ветром и волнами измотала всех. У ветра и моря силы не иссякали. Мы же, подобно крошечным песчинкам, окружены огромной силой, способной развеять нас на молекулы. В голову приходят мысли о том, что море и ветер обозлились на каждого из нас.

Я сижу в носовой каюте, волны немного выше, чем раньше, ветер дует со скоростью в пять узлов.

Над белым от пены зловещим морем разливается смешанный запах рыбы, водорослей и плесени. Дядя Стю и Брайан пытаются поставить трисель, но ветер снова изменил направление, и мы идем по курсу без парусов. Мы больше не лавируем, волны сами несут нас с огромной скоростью.

Только что Коди прокричал, что бизань-гик тоже сломан.

Что еще сегодня сломается?

Позднее

Мы решили не ставить штормовой трисель из-за нехватки фалов и слишком большой нагрузки на гики. Мы идем по гребням волн, словно занимаемся серфингом. Серфинг до самой Ирландии.

Позднее

Я в страшной панике. Это тот самый старый страх, что иногда охватывает меня. Я готова делать любую работу на яхте, как и вся наша команда, и я всегда прошусь на работу, но, кажется, навеки застряла у руля.

— Не думай, что ты не сможешь с этим справиться, Софи. Лучше держи руль.

— Здесь немного слишком штормит. Держи руль.

Нет ничего плохого в том, чтобы стоять у руля. Просто наверху так тревожно, когда яхта взлетает вверх, а потом на нее обрушиваются волны.

Позднее

Когда я вызвалась помочь с установкой триселя, а дядя Док выбрал Коди, я не выдержала.

— Я знаю, что Коди сильнее меня, но я буду стараться изо всех сил! — крикнула я.

— Держи руль, Софи, — устало сказал дядя Док. Я стояла у руля, молча злилась и мысленно спорила с дядей Доком, когда подошел Брайан и сказал:

— Софи, не будь такой эгоисткой.

— Эгоистка? Это я-то? Что, черт возьми, ты несешь? — Не знаю, почему я так на него разозлилась.

— Ты тут ни при чем. Просто каждый должен делать то, что он делает лучше всех, и каждый должен подчиняться капитану. — Он похлопал меня по плечу.

— Отстань!

Он снова похлопал меня по плечу:

— Тебя и так взяли только потому, что дядя Док пожалел тебя. Ты здесь только потому, что ты…

— А ну, говори, кто я?

Яхта качнулась, Брайан толкнул меня рукой, я оттолкнула его, и вдруг его подбросило над ограждением. Яхта снова качнулась, Брайан попытался подняться, ухватившись за поручень. Он почти перевалился через ограждение, а я застыла от ужаса, вцепившись в руль.

Откуда ни возьмись появился Коди, подхватил Брайана, отбросил его к центру палубы и крикнул:

— Пристегни свой чертов страховочный трос, Мистер Всезнайка!

Брайан нырнул в каюту, а Коди как-то странно посмотрел на меня.

— Что тут у вас происходит?

— Ничего.

Меня била дрожь. Я до сих пор трясусь, а Брайан избегает меня. Я тоже прячусь от него.

Я чувствую, что я больше не Софи, я превратилась в маленькую морскую блоху.

Свирепый ветер и жестокие волны. Похоже на сражение, словно мы все на войне.

Когда на палубе пытаешься исправить такелаж, стараясь стоять прямо, чувствуешь себя лучше, но стоит только остановиться или спуститься в каюту, в ту же минуту одолевают мысли о том, что мы погибнем.

Поэтому я снова поднимаюсь на палубу.

Все очень плохо. Мы устали, слишком утомлены, чтобы писать.

Сегодня плакали все, кроме меня. Я не стану плакать.

Сегодня папа сказал мне, что я — хороший сын, а он был мне плохим отцом и очень об этом сожалеет.

Но он неправ. Я вовсе не хороший сын.