Вепрь чмокнул её в щеку, похлопал себя по поясу (пистолет был на месте) и вошел к себе.

— Приветствую вас, Сергей Алексеевич, — услышал он голос с легкой хрипотцой и сразу же убрал руку с пояса.

Человек сидел в кресле, у окна, и Вепрь, стоя против солнца, не мог разглядеть лицо. Но голос его он узнал мгновенно.

— Ого! — он задернул занавески. — Какие гости удостаивают меня порой своим посещением! На этот раз пожаловал сам КГБ!

— ФСБ, — поправил его Сосунок. — А разве ты знал, что я…

— Ну конечно! Не принимай меня за идиота. Зачем пожаловал?

Сосунок поерзал в кресле. Потом взял со столика какую-то книгу, открыл ее на последней странице и, не поднимая глаз, сообщил:

— У меня есть на тебя материал. Хватит на три пожизненных заключения. И, поверь, в моих силах его использовать.

— Что ты говоришь! — Вепрь с деланным испугом всплеснул руками, словно кисейная барышня, услышавшая свежую сплетню. — И что, у меня нет никаких шансов?

— Вепрь! Не надо шутить! — предупредил Сосунок, по-прежнему пялясь в книгу. — Ты ведь знаешь, что я достаточно крут, чтобы засадить тебя на веки вечные.

— Конечно, знаю, — согласился Вепрь. — Иначе бы я тебя не взял на «Рылеев».

Только теперь Сосунок поднял на него зеленые умные глаза.

— Да, кстати, если ты знал, что я воюю по ту сторону баррикад, зачем же взял меня в напарники?

Вепрь развёл руками, присев на край кровати.

— Как стало известно — ты достаточно крут. Умеешь быстро выполнять приказы. И ко всему ещё, котелок у тебя варит вполне сносно. Да и потом, на «Рылееве» мы были с тобой по одну сторону баррикады. Или ты считаешь, что если бы Ливергант узнал, что ты из органов, то принял бы тебя с распростертыми объятиями?

Сосунок откашлялся и принялся шарить в карманах в поисках сигарет. Вепрь кинул ему свою пачку, зажигалку. Сосунок закурил.

— Ну, хорошо. Ты ничего не боишься, и тебе не важно было, на кого я работаю. Но зачем тогда ты вытаскивал меня с «Рылеева»?

— Ты был моим напарником, — устало объяснил Вепрь. — Почему ты не хочешь меня понять? Я не бросаю своих напарников, даже если они сотрудники ФСБ и валяются связанными на полу, как вяленая вобла.

Сосунок подошёл к форточке, выбросил окурок и стряхнул табак с ладони.

— Я рад, что у тебя такие принципы. Иначе бы сейчас с тобой разговаривал другой человек, — он опять развалился в кресле. — Тот чемодан, — напомнил он. — Скажи честно: что в нем было?

— Деньги. Без малого десять миллионов долларов. Неужели ты не знал, ради чего шёл на риск? Я хотя бы понимал, что, в случае удачи, получу пятьдесят процентов от суммы, десять из которых должен буду отдать тебе… А ты-то ради чего? За Родину?

— Это моя работа. Когда монтёр идёт чинить проводку, он не спрашивает, зачем он куда-то попёрся. Он просто идёт делать своё дело.

— Однако монтеру ни за что не заработать десять процентов от пяти миллионов баксов, — заметил Вепрь. — Что ты сделал со своей долей? А, Сосунок? Мне очень интересно. Не передал же ты её в фонд поддержки жителей Будённовска…

— А почему бы и нет? Я знаю множество мест, где пригодились бы эти деньги. И знаю множество трупов, которые ни за что бы не стали трупами, появись я вовремя с этими деньгами. Но я распорядился иначе…

— Честно отдал своему полковнику? И с тех пор они исчезли из поля зрения?

— Никому я этих денег не отдавал. Они до сих пор преспокойненько лежат в укромном месте и дожидаются своего часа… Я честный человек, Вепрь, но порой мне приходится врать, чтобы остаться честным до конца. И когда коррупция прогрызет мир вокруг меня до конца, я уйду в отставку и буду бороться с такими, как ты, собственными силами. И вот тогда мне эти деньги пригодятся… А сам-то ты как распорядился своими пятьюдесятью процентами?

— Не волнуйся, — оскалился Вепрь. — Они в не менее надёжном месте, чем твои.

Он, разумеется, не стал уточнять, что ббльшая часть этой суммы уже в Цюрихе, дожидается своего хозяина за бронированными стенами одного из надежнейших банков мира.

— Ты действительно считаешь, что вся эта катавасия разгорелась только из-за денег? — спросил Сосунок. — Из-за жалких десяти миллионов долларов, из которых самому Магистру досталась только половина? Ведь для него это не столь уж большая сумма. Он очень богатый человек…

— А ты молодец, — оценил Вепрь, — зришь прямо в корень. Деньги тут ни при чём.