Шрифт:
— Ой! — засмеялась Оля. — Кто-то догадался повесить звонок над моей дверью, и я всегда вздрагиваю.
Алексей поднялся и пошёл к двери.
— Мне пора. До свидания, Оля.
— И всё-таки приходите ко мне.
Он покачал головой.
— Вряд ли.
— Мой адрес: Гоголя, сорок, тридцать пять! — крикнула она ему вслед. — Телефон: 10–01–00. Сто-сто, запомните на всякий случай!
Алексей закрыл за собой дверь, ничего не ответив. Он увидел, что Серёжка вышел из класса и, болтая со своим другом, зашёл в раздевалку. Алексей стал ждать посреди коридора. Вскоре Серёжка появился.
— Привет, — вырос Алексей рядом с ним.
— Привет, — задрал голову Серёжка. — А ты почему по морозу шляешься? Почему не в постели?
— Я в больнице был, — словно оправдываясь, сказал отец. — Закрыл больничный. В понедельник пойду на работу. Устал отдыхать. Да и вся задница в уколах, ни сесть, ни встать… Я тут по дороге билеты в кино купил. В «Авроре» «Фанфан-Тюльпан» идёт, не желаешь?
Конечно же, Серёжка желал, желал всей душой.
— Тогда побежали, скоро уже начало.
В кинотеатр они вошли, когда вовсю звенел третий звонок.
Алексей видел этот фильм уже три раза, но и в четвертый смотрел не без удовольствия. А Серёжка в восторге горящими глазами глядел на экран.
После кино Серёжка потянул отца в зоопарк, потом они проехались по магазинам, выбирая маме подарок на Новый год, но так ничего и не купили. Затем зашли в гости к дяде Володе Ферапонтову, папиному знакомому, но того не оказалось дома, и они битых два часа с Митькой, сыном дяди Вовы, рассматривали грандиозную коллекцию марок.
Домой вернулись уже затемно. Войдя в подъезд, Алексей как бы между прочим взглянул на часы; улыбка мгновенно покинула его лицо, и, переглянувшись с Серёжкой, они полетели по лестнице. «Ох и влетит же нам от мамы!» — бормотал папа. «А мне еще уроки учить, а мне ещё уроки учить!..» — приговаривал сын, прыгая по ступенькам.
Они одновременно толкнулись в дверь квартиры и отскочили. Дверь оказалась запертой. Пошарив по карманам, Алексей нашёл ключ, и они вошли в прихожую.
Дома царствовали темнота и тишина. Серёжка щелкнул выключателем.
— А где же мама? — он сбросил ранец на пол. — Может, к соседям ушла?
— Может быть, — согласился Алексей. — Скорее всего.
Раздевшись, он первым дело включил телевизор и распластался против него на диване. На сердце вдруг стало как-то муторно. Что-то должно случиться… Что-то уже случилось…
Он был дома, все на своих местах, однако было что-то не так. В телевизоре дрались коренастые боксёры, Серёжка в своей комнате потрошил ранец, а у соседей сверху пронзительно скрипели половицы.
Всё привычно и уютно.
Но что-то должно случиться.
Что-то уже случилось.
Алексей встал с дивана, открыл бар и глянул в вазочку, в которой у них обычно лежала вся наличность. Деньги были на месте, но волнение тем не менее не улеглось. Что-то дома было не так.
Что-то уже случилось.
Он огляделся. Везде прибрано, все предметы стоят по своим местам, пыль вытерта, но вытерта еще днем. Алексей ткнул пальцем в горшок с фикусом. Земля была влажной. Он вошел в спальню. Здесь тоже царил порядок. И цветы тоже политы. И пыль вытерта. Вот только дверца шифоньера прикрыта неплотно.
Сердце гулко застучало. Алексей неуверенно шагнул вперед и распахнул шкаф. Половина плечиков была пуста. Нетронутыми остались только те, на которых висела его одежда да летние платья Светланы.
— Папа! — крикнул из кухни Сережка. — Я жарю яйца с колбасой. Два яйца и два кружочка колбасы. Ты будешь?
— Да, буду, — машинально отозвался Алексей.
Он медленно опустился на колени и заглянул под кровать. Обычно там стоял чемодан, большой, пятнисто-рыжий, невероятно вместительный, как желудок удава. Он исчез.
Даже пыль под кроватью вытерта.
Всё было совершенно ясно, но в это не хотелось верить. Ужасно не хотелось верить…
— Папа! — снова закричал сын, и Алексей почувствовал в его голосе тревогу. — Папа, иди скорее сюда! Нам записка!
Алексей бросился на кухню с окоченевшим сердцем. Серёжка, стоя у обеденного стола, держал криво оторванный тетрадный листок. Повернув голову, он посмотрел отцу в глаза.
— Это записка от мамы, — он протянул листок.