– Я вас оставлю, - встал через некоторое время князь.
– Похоже, Стоян с Любавой собрались.

– Удачи им от меня пожелай, - кивнул Лавр, продолжая осторожно расчесывать Варваре волосы.
– Не дергайся, а то больно будет, - попросил он девушку, та только горько покачав головой, уронила ее на колени.

По дороге к месту, где обитало Лихо, выяснилось, что знания Стояна по этому вопросу чисто теоретические, в то время как Любава с Лихом уже сталкивалась лично.

– Значит ты сегодня за старшего, - решил колдун.

Любава кивнула, старательно сдерживая довольную улыбку. Правда долго наслаждаться триумфом ей не пришлось, она зазевалась, и Лихо первым заметил колдун. А дальше все завертелось слишком быстро, пару раз Люба попала в оборот Лиха, пару раз Стоян. Лихо оказалось слишком сильным, справиться с ним было не просто.

– Главное помнить, что убить специально оно не может, - успокаивала Любава не то себя, не то Стояна.

– Давай я отвлекаю, а ты со спины зайти попробуй, - решил Стоян.
– Только поторопись, я долго его шуточек не выдержу, - и решительно вышел из кустов, за которыми они прятались.

– Ну почему я платье другое не надела?
– бурчала девушка, пробираясь ползком между деревьями и кустами.

– Любава, берегись.

Любава вскочила на ноги и отпрыгнула в сторону, по дороге кинув в Лихо молнией, но молния почему-то не причинило нечисти никакого вреда, а, превратившись в чистый столп огня, полетела в Стояна. Колдун шарахнулся в сторону, хватаясь за обожженное лицо. Через мгновение с его стороны в Лихо полетел ледяной шар, но не попал.

– Любава, беги, - девушка резво отпрыгнула, только коса мелькнула. Мелькнула, да и шлепнулась на землю. Через мгновение лес огласился нечеловеческим воплем молодой ведьмы.

– Моя коса, - Любава хваталась за голову, пытаясь понять размеры ущерба. Оказалось что Лихо каким-то образом ровно, будто ножницами, ополовинило богатую косу купеческой дочки.
– Коса! Коса!
– не в силах поверить глазам своим причитала девушка.
– Ах ты, тварь, ах ты, выкидыш природы, - вдруг поднялась она на ноги.
– Да я тебе за это...., - что произошло дальше Стоян толком рассказать бы не смог, но молнии у Любавы вместо привычных голубых вдруг стали ярко алыми и после трех точных ударов, Лихо осталось лежать неподвижно.

– Придержи, я усыплю, - подскочил колдун, но понял, что усыплять уже нет необходимости. Любава же не слышала и не видела больше ничего, она упала на колени, и рыдала в немалый отрезанный кусок косы.

– Страшнее разгневанной бабы нет никого на свете, - со вздохом разглядывая себя в зеркало говорил Стоян.
– Я думал Лихо убить не возможно, только усыпить, а она убила. Не хотел бы я с Любавой в таком состоянии в противоборстве встретиться.

– Так это же хорошо что убила. Или его не надо было...

– Понимаешь, Радомир, не читал я о таком. Максимум что с Лихом сделать можно - это усыпить, то тебе любой колдун скажет, это в любой книге написано. Но наше Лихо само себя переиграло, оно умудрилось Любаву до бешенства довести.

– А с чего она так разошлась то?
– удивился Радомир.
– Не уж-то из-за косы? Всю отсекло?

– Да в том то и дело что не всю, половину примерно. Я ей говорю: "Любавушка, милая, ну не убивайся ты так, ну не под корень же срезало, вон до лопаток коса осталась". А она мне: "И что же я теперь как сикуха пятилетняя ходить буду. Кто ж меня теперь такую замуж возьмет?" и в рев. Так и не смог успокоить.

– Не понимаю я женщин, - вздохнул князь, - Ну подумаешь коса.
– Вот ты когда на женщину впервые смотришь, сильно на косу внимание обращаешь?

– Ну, коли женщина не спиной стоит и коса ничего интересного не прикрывает, но не смотрю, - засмеялся Стоян.
– Вот зараза, а меня Лихо усов, похоже, начисто лишило. Больно то как.

– Сходи к Варваре, она от ожога приготовит чего-нибудь, - предложил Радомир, но потом поправился.
– Хотя нет, не ходи, ей сейчас тоже не до чего, она тоже плачет все время.

– Только б ей волосы прочесать смогли, - вздохнул колдун, - Двух помощниц убивающихся по косам я не переживу. Это посложнее Лиха будет.

– К врачу сходи, наверняка у него от ожогов есть мазь какая-нибудь. А я пойду помощниц твоих навещу.

Утешить Любаву Радомир не смог, ее не радовала ни материальная компенсация, ни успокаивали никакие уговоры и убеждения, девушка была уверена, что теперь ее жизнь кончена, что теперь на улице в нее разве что камнями кидаться не будут.