Через полчаса мы вошли в город. И все то же самое. Вроде бы все хорошо. Чистые улицы, веселые люди. Но смутная тревога, поднявшись из самой глубины тела, не давала покоя.

Неужели ни мой вид, ни странная компания из вооруженных людей и двух похожих пленников не привлекает ничье внимание? Вот это странно. Вот у нас бы в деревне… Но я безжалостно отбросил эту мысль. То что осталось позади лучше не вспоминать. Там, это там. А здесь… Короче, лучше смотреть во все глаза и не забывать о том, что сказал Мустафа. Кто я в этом мире.

Несколько раз по дороге двойник спотыкался, и только моя поддержка не позволяла последнему свалиться.

Странное чувство прикасаться к самому себе. Неприятное. Но удивительно притягательное. Словно трогаешь живое зеркало, которое отвечает теплотой.

Приглядевшись повнимательнее я разглядел небольшие отличия между мной и двойником. В целом он являлся полнейшей копией, только чуть покорявее, поугловатее. Глаза в кучу, тупые, без мысли.

Кто сыграл подобную шутку? Природа? Вряд ли. Во все необходимо разобраться. Как говорил мой любимый Сенкевич: –" А сегодня мы побываем в удивительных странах… "

Удар большого гонга возвестил о том, что наша скромная команда наконец добралась до конечного пункта. Таковым являлся дворец. Вот уж никогда не думал, что в своей серенькой жизни буду иметь счастье посетить подобные места.

В центральные ворота нас не пустили. Вышедший из них стражник перекинулся парой фраз с "бугром", и нас погнали дальше, вдоль белых стен дворца. Метров через двести мы остановились у небольшой, тяжелой, обитой металлом, дверью. Еще минута на переговоры и меня с двойником затолкали внутрь.

Узкий, длинный, холодный коридор. Крутая каменная лестница, убегающая вниз. Еще коридор. Дверь. Пара пинков. Пара толчков. И я оказываюсь лежащим в пыли.

Ну почему меня все время швыряют, словно половую тряпку. Все знают, что Василий Веселов спокойный мужик, но всему приходит предел. Придется разобраться со здешними подлецами.

Я вскочил, чтобы броситься на обидчиков, если таковые окажутся поблизости и… обомлел.

Огромная площадка, посыпанная серым песком, огороженная высоким решетчатым забором с острыми наконечниками, была битком забита… моими двойниками.

Растерявшийся разум отказывался принимать происходящее.

Вокруг бродили, шатались, лежали, сидели сотни и сотни моих копий. Все они не походили друг на друга. У кого-то не хватало руки или ноги. Или отсутствовал глаз, рот, ухо, а то и половинка лица. Обнаженные тела представляли все многоцветие радуги. От непроглядного черного, до невидимо-прозрачного. Но одно я мог утверждать точно — все эти люди являлись моим подобием.

Кто? Зачем? Для чего это нужно?

Я растеряно бродил среди них, пытался что-то спрашивать, но ни у кого не находил ответа. Одни куски движущегося мяса. Кто-то более подвижен, кто-то совсем недвижим. Иногда я натыкался на разлагающиеся трупы. Иногда, просто на умирающих. Но никого не интересовало происходящее. Лишь изредка я замечал, как несколько солдат, одетых во все черное, с закрытыми платками лицами, брезгливо собирали останки в расстеленную палатку и уносили прочь.

Что происходит в этом прекрасном мире? Кто так зло играет со мной? И не находил я ответа…

— Да вот он.., — позади раздался топот, и сразу несколько, неизвестно откуда возникших черных солдат, навалились на меня, опрокинули на песок, придавили горл? коленами, распяли, словно Христа.

И не было сил сопротивляться. И не хватало мочи кричать. Безропотно, словно на скотобойне, я ждал смерти. Ибо смерть являлась для меня спасением от того кошмара, который я только что увидел.

Дикая боль в области шеи вывела меня из глубокого транса. Отлетели в сторону черные солдаты, зашипело на песке раскаленное железо.

Словно взбесившийся бык метался я от одного испуганного солдата к другому. Я топтал, бил, грыз, рвал. Зверь вселился в меня. Зверь по имени Месть. Да, я хотел мстить. За себя и за своих двойников, корчившихся и копошащихся на сером песке в ожидании смерти.

Солдаты давно испустили дух. А я никак не мог успокоиться. Опаленная кожа горела. Клеймо?… Словно на быка… На человека…

Рука не нащупала клейма. Но зато я обнаружил другое. На меня надели рабский ошейник. И запаяли концы. Жгли они.

Я попытался разорвать металл. Нет. Никак. Еще раз… Ничего не получается… Сволочи… Фашисты… Да разве здесь понимают эти слова?

Бросившись к ограждению, я попытался перепрыгнуть через него. Меня отбросило, словно котенка. А за оградой, словно в цирке, столпились черные солдаты и откровенно смеялись надо мной.

Я бросался снова и снова, рыча и воя, словно раненый зверь. Смех чужаков только подталкивал меня вперед. Но понемногу, не сразу, но я успокоился. Перестало стучать в висках. Улеглась дрожь. Глаза вернулись на положенное место.