Да, но мне то что делать? Я замерз. У меня нет ни одежды, ни еды. Ничего. Единственное чем я могу воспользоваться — до смешного маленький лоскуток одежды. И голова. Думай! Думай, Василий! Что бы делали деревенские охотники на моем месте? Правильно! Зарылись бы в сугроб и переждали. А мне чего ждать. Потепления планеты? Да и сугробов здесь нет. Лед, лед, сплошной лед.

— Му-Мустафа? А ч-что бы на моем м-месте сделал Странник?

По-моему Мустафа ляпнул первое, что пришло ему в голову:

— Приобрел бы в ближайшем универмаге хорошую шубу. Хотя… А это идея!

Ангел совсем ошалел и начинал молоть чушь.

— А что? Коль ты в разуме Странника, попробуй превратиться во что-нибудь. Предположим в волка. А что? Хорошее животное. Что тебе терять то. Как? Напрягись, соберись. Ну я не знаю, пофантазируй. Хотя с твоими то мозгами не до фантазий…

Я уже не слушал ангела. Чем черт не шутит. Возможность перенесения в другой мир совсем недавно тоже вызывала у меня улыбку. А ничего, получилось.

Открывшаяся надежда немного подняла мой боевой дух. А почему бы, действительно не попробовать? Хуже не станет. Куда уж хуже?

Что надо сделать? Попробую представить себя волком. С густой и длинной шерстью. Морда подлиннее. Зубы поострее…

Я закрыл глаза и воспроизвел в памяти образ единственного виденного в жизни волка. Серое облезлое чучело со стеклянными глазами в школьном музее.

Не прошло и мгновения, даже половины мгновения, как я понял, что Странник не просто инопланетный пижон, а самый, что ни наесть, настоящий волшебник.

Мое обнаженное тело мелко задрожало. Нет, не от холода. Сладкое, живительное тепло охватило всего меня. А тело тряслось по одной богу известной причины.

Во общем-то я ожидал что-либо подобное. Превращение в животное. Но одно дело видеть это по телеку, а совершенно другое оказаться самому в шкуре. В буквальном смысле этого слова.

Без капли страха, немного удивленно наблюдал я за чудесным превращением.

Какая-то часть моего тела съеживалась, какая-то растягивалась. Я чувствовал, как кости трещат, претерпевая изменения. Мышцы вздувались невообразимыми наростами. Волосы превращались в седые шерстинки. И ни намека на боль. Словно я сделан из пластилина.

Через несколько секунд, десять, двадцать, не знаю, я ощутил стоящим себя на четырех лапах. В теле животного. С разумом человека. И такая неимоверная сила ощущалась в каждой клетке, что я задрал морду вверх и завыл.

— Ты бы посмотрел на себя в зеркало, — ангел грустно взирал на меня, — Ничего путно сделать не можешь.

Я прокашлялся и попробовал сказать человеческим голосом:

— Мне нравиться.

Мне действительно нравилось мое нынешнее состояние. Тепло, ноги не зябнут и в уши не задувает.

Между тем Мустафа достал из складок одежды небольшое зеркало. Сейчас он станет убеждать, что случайно завалилось.

— Вот глянь сюда. Случайно оказалось при мне.

И я посмотрел. Долго смотрел. Очень долго. И мне не понравилось.

Я действительно превратился в волка. Но очень старого. Как в музее. А голова… Голова осталась прежней. С родными, только заросшими ушами. Носом и зубами. И небритым подбородком. Во-общем, отвратительное зрелище.

— Может попробуешь еще раз? — участливо поинтересовался ангел.

— Пошел ты.., — попытался ответить я, но почему-то мешал язык и пришлось высунуть его наружу, — Потопали, Мустафа.

И мы потопали. Впереди трусил я, то и дело потряхивая головой. А ангел семенил следом. И ведь не холодно, подлецу.

— Как так получается? — поинтересовался я, — Даже если ты и дух, то все равно должен хоть что-то чувствовать?

— Это долго объяснять. Если в двух словах, то рядом с тобой только моя сущность. Тело, оно, как бы растворено вокруг меня. Но это совершенно не означает, что я неуязвим. Напротив, в нынешнем моем состоянии я представляю лакомую добычу для многих живых организмов этого мира.

— А семья у тебя есть?

Я провел уже столько времени с Мустафой и ничего о нем не знаю. Иногда мне казалось, что он что-то скрывает. Может я слишком подозрительный, но эти загадочные улыбки, слова, обращенные к никому. Хоть и ангел, но странный тип. Вот и сейчас, перед тем, как ответить, слишком долго думает.

— Какая к черту семья у ангела шестого разряда. Разрешено только с третьего. И если у подопечного имеется супруга. Для равновесия.

— Хреновая у вас жизнь.

— Хреновая, — согласился Мустафа, — Всучат какого-нибудь идиота и обхаживай его до смерти.