— Это я что ли идиот?

— Да нет!— успокоил хранитель, — Я к примеру. Даже у конченых идиотов и психопатов есть ангелы-хранители. Не работа, а мучение. Без выходных и отпусков.

— Так вам и отпуска положены?

— А как же? Мы что, не живые? Бывало намучаешься с тобой, рук, ног не чуешь. Раз, заявочку на отпуск. Шеф рассмотрит, обсудит с кем положено, резолюцию поставит, и лафа. Прямиком на Солнечное Море. Косточки погреть и расслабиться. Правда у подопечных в это время сплошные неприятности в жизни. И обычно после прекрасного отпуска приходиться наверстывать упущенное. Работаешь, как вол. У вас, у людей на этот счет даже примета имеется. Мол, бог отвернулся. Не отвернулся. Ангелы по курортам разъехались.

— Хорошо говоришь, Мустафа. По твоим словам выходит, что ежели жизнь у меня не сложилась, так ты все время на курортах ошивался? Или в карты дулся? Ну возрази, если не прав? Молчишь? Не заботился ты обо мне, Мустафа. Всю мою жизнь в азартные игры просадил.

— Да ладно тебе, Вася, кипятиться. Что было, то было. И в небо уплыло. Как ты себя чувствуешь, в шкуре звериной?

— Как зверь и чувствую. Неудобно только, шея болит.

— Это с непривычки.

— А что еще Странник может?

— А черт его Странника, знает. Многое наверно. На то он и Странник.

— Вот что знаешь, о том и расскажи. Раз я в его шкуре, тьфу ты, теле, должен знать на что способен этот гад. Кстати, а куда он сам делся?

— Дело тут такое. До конца не изученное. Может его и не существовало совсем. А когда тебя перенесло, тогда произошел всплеск в энергощите планеты и… Странник появился в твоем обличии. Вроде так… Хотя я точно не знаю. Просто существуют предположение, версия. Вот! Знаешь, как это называется? Ты, Василий, не сколько Странник, сколько человек — легенда. А что с легенды взять.

Чего задумался?

Задумаешься тут. В книжках все просто. Раз ты герой — значит герой. Меч за спину, на коня и подругу любимую выручать. А по дороге монстров налево и направо крушить. А я? Голышом по планете шастаю. От бабы бегаю. Герой!

— Мустафа? А монстры здесь есть?

— Вот человек! Я ж объяснял. На дворе двадцатый век! Какие монстры. А-а-а! Ты думал… То-то ты смурной. Подраться захотелось?

— Но ведь Странник?…

— А если бы я тебя Гагариным назвал? Побежал бы ракету искать. Нет здесь не монстров, ни нечистой силы. Наверное.

— А как же Дух Тьмы? Я ж его вот этими глазами видел. И ты сам говорил. .

— Сочинял. Что б веселее. А тебе привиделось.

— А колдовство?

— Обман зрения и гипноз…

— А я сам, в шкуре?

— А это… это… , — Мустафа зажевал губы и, сраженный моей железной логикой, сдался, — Ну может быть. Может быть и бродят где-то. Парочка. Сотен.

Ветер крепчал. Холодные массы воздуха обрушивались на меня со всех сторон. Бежать становилось труднее. Качало. Мустафа надрывал горло, чтобы докричаться.

— Эвон как погодка разыгралась. Того и гляди снесет напрочь. Что дальше будет?

— Идти…

— Куда?

— Вперед.

А что мне оставалось делать? Только идти. Я не знал, как далеко простирается эта ледяная пустыня. Но должен же быть конец? Или пустыне, или мне. Один из нас победит. Я не хочу умереть на чужой планете. Бесславно.

Ноги, вернее лапы подкосились, и я со всего размаху пробороздил мордой (я имею ввиду лицом) добрых полметра льда.

— Не могу больше. Я лучше умру, — прохрипел-пролаял я.

— Ага! И мне придется остаться рядом с твоим телом навсегда? — Мустафа нервничал.

— Ты вернешься обратно. Ведь ты — ангел.

— Дурень! Для того что бы вернуться я должен воспользоваться аварийным контейнером. А где он? Навек я с тобой.

Ну вот. Теперь и ангел расклеился. Заплакал. Видимо наши дела, действительно, плохи.

— Мустафа. Пока я не умер, скажи, а у вас у самих, у ангелов, разве нет собственных хранителей. Мустафа! Мустафа, черт тебя побери!

Я отложил миг смерти на несколько минут и отыскал в пелене снега фигуру Мустафы.

Он стоял под сорок пять градусов к поверхности планеты, приложив руку ко лбу.

— Я вижу… Я вижу! Спасение! Мы спасены… , — Мустафа подскочил ко мне и радостно потрепал то место, где по идее должен находиться загривок волка, — Там… Там свет! Еще немного… Поднажми. .

— Мустафа…

— Давай, работай, мой мальчик…

— Мустафа!

— Ну что, Мустафа?— ангелы весьма смешны, когда сердятся.

— Ты дотронулся до меня. Я почувствовал это.

Хранитель недоверчиво посмотрел на свои руки, на меня, на руки, осторожно прикоснулся к волчьему хвосту. И быстро оторвал ее обратно. Руку.