— Ну да. Привидения там. Лешие, русалки.

— Ничего подобного в этом мире ты не встретишь. Здесь все по другому.

Я подал знак остановиться.

— Существуют только два правила, придерживаться которых здесь просто необходимо.

— Интересно, какие же?— Мустафе мои байки были до фени. Слушал он в пол уха, а все больше глазел на Зинку. Я всегда говорил, что любовь до добра не доводит.

— Запоминай, Мустафа. Первое правило… пригнись, быстро!

Толи коленки у ангела подрагивали, толи еще что-то, но команду он выполнил не слишком ретиво. Ему просто повезло, что я чую всякую гадость на расстоянии пятидесяти шагов.

Черная тень проскользнула сквозь деревья, лихо спланировала на макушку Мустафы, железные челюсти лязгнули по роскошным волосам ангела, отхватила добрый кусок и приготовилось повторить попытку.

Я терпеливо ждал, пока Мустафа не лишиться своего конского хвоста, одним движением руки остановил нападающего, заклинанием Чрева заключил его в подобие мыльного пузыря и плавно опустил все сооружение на землю.

Мустафа испуганно озирался, хватаясь то за лишенную растительности голову, то за меч, притороченный к спине и пытался что-то сказать. Успокаивался он минут пять. После чего на карачках подполз к заключенному в прозрачную сферу существу, потыкал пальцами в оболочку и только после этого приобрел дар речи.

— Это кто? Зачем? Ну ни фига себе!

Зинаида подошла почти вплотную, существо бросилось на нее, только острые, словно лезвия клыки проскользили по пузырю.

— Это черемыш темный.

— Совершенно верно, — похвалили я девушку, — Самый натуральный черемыш. Да подымись, ты, ничего он тебе не сделает.

Мустафа неохотно поднялся, но больше приближаться ближе к беснующемуся в прозрачной клетке зверю наотрез отказался.

— Сделает, не сделает, а без волос оставил.

— Я ж тебе говорил про правило первое. Всегда делай то, что говорит Странник.

Существо продолжало бесноваться, из открытой пасти доносились неясные звуки, приглушенные стенками сферы.

— Если хочешь остаться в живых, то ты должен знать про всех все. Черемыш темный. На земле больше известен как черт. Другое название черт-лысый. Посмотри на его череп, ни единого волоска. Как и у тебя сейчас. Ведет одиночный образ жизни. Очень редко объединяется в небольшие стаи, и то, на период спаривания. Весьма развит интеллектуально. Силен. Основной способ нападения — сверху. Отхватывает голову напрочь и только потом поедает жертву. Практически трудно убиваем. Не кожа, а броня. Прекрасно летает. Может выпустим?

Внимательно слушавший ангел отпрянул.

— Не, не стоит. А он не вырвется.

— Не вырвется. Вопросы есть? Нет? Тогда двинулись дальше. И по сторонам посматривайте. Бывает, что подлецы парами летают.

Ну это то я соврал. Черемши не терпят себе подобных. Точно так же как и не подобных. Но Мустафа должен быть постоянно начеку. Я не всегда смогу предупредить его об опасности.

— А что, мы его так и оставим в шарике?

Зинаида успела первой:

— А ты что о нем заботишься? Он тебе чуть до костей кожу не слизал, а ты? Ничего с ним плохого не случиться. Шар его просто переварит. И все.

— Скушает то есть?

— Ты догадлив, Мус, — и уже обращаясь неизвестно к кому, — А я столько энергии сожгла, создавая эти волосы.

Мустафа еще немного постоял, посмотрел на черта, а потом догнал меня и сквозь зубы проскрежетал:

— А ведь ты, Странник, браконьер порядочный!

И смехом ему был ответ.

Остаточный путь до конечной цели нашего небольшого путешествия не изобиловал приключениями. Я терпеливо рассказывал Мустафе про местную флору и фауну. Изредка роль педагога брала на себя Зинка, но я старался пресекать подобные попытки. После двух-трех информационных фраз, разговор незаметно перетекал в попытки поднять боевой дух ангела. Типа:

— А как ты на него прыгнул! Ох, ах! Как заблестели твои глаза! Ах, ох! — тьфу на влюбчивые компьютеры.

— Ребята, заканчивайте болтать. Конечная.

Мы находились на краю леса. Дальше располагалась ровная, ничем не защищенная местность. Как на ладони. А вдалеке виднелся город.

— Кажется это Таброс? — я все еще не полностью доверял тем знаниям, которые прыгали у меня под черепной коробкой. Хотя случай с черемшой заставил меня взглянуть на себя с новой позиции. Да что там говорить! Я был горд.

— Совершенно верно, Странник, — отозвалась Зина, — Таброс. Мы собираемся войти в него?

— Э?! Не было такого уговора, — Мустафа, — Ты сам говорил, что мы не собираемся воевать с теками. Их много, нас мало. Пойдемте своей дорогой.

Даже Зинаида не выдержала.

— Мус, заткнись. Пойми одно. Здесь, в этом мире, не выживешь ни ты, ни я. Только держась рядом со Странником мы можем быть спокойны.

— Да кто он такой, этот Странник, — ангел подскочил ко мне и уперся здоровенной грудью в меня, — Что вы все заладили, Странник, Странник! Оборванец ты. Из деревни. Подопечный мой. И все.