Несколько минут мы старательно протискивались между домиками, пока не вышли на площадь города. Центральную, естественно.

Здесь нас давно поджидала новая порция восторженных лилипутов и собственно сам король.

Если дома главы королевства производили не самое лучшее впечатление, то в остальном король был неподражаем.

Золотой трон, усыпанный драгоценными каменьями, расшитая золотом и серебром одежда, а на маленькой головке здоровенная, сверкающая корона.

— Я же говорил, говорил, — зашептал на ухо Мустафа, — Настоящий узурпатор, который дурит народ.

Я не успел ничего ответить, так как мы вплотную приблизились к трону, окруженному многочисленной стражей.

Не доходя нескольких шагов, я остановился, подождал, пока мои спутники не остановятся рядом, и поклонился со всей старательностью, на которую только мог. Мустафа и Зинаида последовали моему примеру. Ангел недовольно сдвинув брови, а девушка, расплывшись в радужной улыбке. За что и получила от Мустафы тихий ласковый упрек:

— Выкаблучиваешься, лизоблюдка несчастная? — который, впрочем, остался без ответа.

— Мой народ, и я, король Узур Первый, приветствуем наших героев!-хотя лицо короля и выглядело вполне молодым, голос выдавал в нем старого, возможно не совсем здорового, человека.

— Мы рады встретиться с вами, — новый поклон и новые сдавленные ворчания ангела.

— Мой народ и я, король Узур Первый, желали бы услышать, как удалось вам пройти через опасных чудовищ, населяющих Великие болота?

Делать нечего. Пришлось рассказать. Конечно без всяких там подробностей. Мол, вытащили мечи и сражались три дня и три ночи. Отрубаем одну голову, на ее месте вырастает другая. И тому подобное. Почти что правда.

Король и его народ внимательно внимали моим лживым словам. После окончания красочного рассказа поднялась новая буря восторгов и приветствий. Как только они стихли, старческий голос правителя задал новый вопрос:

— Прошу простить старого короля, но мой народ хотел бы знать, кто вы и зачем пришли в наш прекрасный город?

Очень простой вопрос. Но как раз на него отвечать подробно не хотелось. Пришлось вновь нести ерунду о странствующих искателях приключений. Говорить о Сердце Тьмы не стоит.

Ответ был полностью принят. После чего мы перебросились с Узуром несколькими взаимными хвалебными речами и в завершении этого приятного разговора король возвестил:

— Мой народ и я, король Узур первый, желаем, что бы вы немного отдохнули и сегодня вечером прибыли на посвященный вам праздник. Да будет так.

После чего король, сопровождаемый расторопными слугами быстренько смылся, оставив нас на попечение лилипута в смешной шляпе. Как оказалось, первого министра вооруженных сил королевства.

Нас проводили в один из близлежащих домов, куда мы, рискуя ежесекундно развалить ветхое сооружение, с трудом втиснулись и закрыли за собой двери.

О том, чтобы лечь на маленькие кровати не было и разговора. Покряхтев, мы выставили всю имеющуюся мебель за двери и расположились на глиняном полу. После путешествия по болотной дороге, крыша над головой весьма располагала к спокойному отдыху.

— Что скажете, ребята?— поинтересовался я, как только принял самое удобное для отдыха положение, голова на ребрах Мустафы, ноги уперты в стену на высоте метра.

Ангелу повезло больше. Голова его покоилась на груди Зинаиды, а ноги высовывались в небольшое окошко.

— А что говорить, — Мустафа долго устраивался, от чего голова моя неприятно перекатывалась по его ребрам, — Еще один образец завуалированной тирании.

Зинаида не согласилась:

— Весьма милый старичок, — она несколько раз ткнула кулаком в мой бок, стараясь приподнять его повыше. Наконец ей это удалось и она блаженно растянулась во весь рост, — Мне кажется, что это очень и очень приветливая страна. К тому же они такие маленькие, что даже если захотят, не сделают нам ничего плохого.

Я хотел было напомнить о Гулливере, попавшем к лилипутам, но дрема окончательно сморила меня и я провалился в сладкий сон.

Из розовой дымки возникло лицо Любавы. Она молча смотрела на меня и слезы, самые дорогие слезы стекали по ее щекам.

— Любава?

— Да, милый.

— Где ты, Любава? Я ищу тебя.

— Не надо, милый. Не принесет встреча счастья. Ни тебе, ни мне. Только горе.

— Почему. Любава?

Образ Любавы померк и на его месте возникла хохочущая рожа Клавки.