Молодая миллионерша ревновала Тома к Джейн. Ревновала безумно. Ведь никто не может оградить себя от этого чувства.

Однако наш герой, человек по натуре простой, лишенный всяких условностей, ничего не заметил. Том видел в Лизи лишь доброго друга, страстно, как и он, влюбленного в верховую езду.

Словом, ничего не подозревая и сильно тревожась за Джейн, Укротитель ответил мальчику:

– Твой визит, мой дорогой, так меня обрадовал! Но в то же время как жаль, что мисс Джейн приняла этот банальный эпизод столь близко к сердцу. Однако я счастлив получить от тебя бесценные свидетельства ее ко мне симпатии. Скажи мисс Джейн, что я думаю только о ней и скоро вернусь. А в ближайшее время она получит от меня письмо.

– Да, мистер Том, все передам, слово в слово!.. Уверяю вас, она будет так рада! До свидания! Поскорее поднимайтесь на ноги!..

– Пока, дружок. Привет Баттерфляю!

– Обязательно передам. Я завтра вернусь. Если, конечно, мисс Лизи позволит.

Молодая женщина, стараясь выглядеть спокойной, ответила:

– Непременно, мистер Госсе. Вы всегда здесь желанный гость!

Как только мальчик исчез за дверью, Лизи подошла к Тому и не таясь спросила:

– Как видно, мисс Джейн вам небезразлична, дорогой друг?

– Вы правы, – ответил Укротитель, немного смущенный прямотой молодой женщины.

– Она действительно хороша, эта малышка!

– Мисс Джейн так несчастна! Печальная жертва ужасных событий. Она сейчас совсем одна… Добавьте к этому финансовый крах.

– Но ей можно помочь… деньгами.

– Она очень горда! А ее друзья, и в первую очередь я, бедны. Да разве деньги могут помочь в таких обстоятельствах?

– Ну не скажите… Любая помощь, предложенная в деликатной форме… в виде кредита…

– Но кто это может сделать?

– Например, я… Через ваше посредничество.

– Не знаю, что и сказать. Повторяю, сна горда… и эта… эта гордость, смешанная с недоверием, обязательно вынудит ее отказаться.

– Ну ладно. Подумайте об этом на досуге. А теперь надо отдохнуть.

– Должен признаться, я чувствую себя совершенно разбитым.

– Можно себе представить! Попытайтесь заснуть. Я буду рядом. Стану вашей сиделкой.

– Мисс Лизи!.. Умоляю вас, не делайте этого. Мне так неловко.

– Дорогой мой, я вам обязана самым дорогим… жизнью! Позвольте в обмен предложить то, что не продается и не покупается: искреннюю помощь.

– Ах, мисс…

– Не надо, Том… не отказывайтесь… я хочу… нет: я прошу вас об этом.

Она наклонилась над кроватью. Обдала Укротителя пряным запахом золотистых волос, загипнотизировала нежным взглядом больших карих глаз, красотой сильного, молодого, упругого тела, лишила дара речи.

Он был покорен и уже не сопротивлялся.

Том медленно погружался в это пьянящее блаженство, в чарующую мелодию нежно нашептываемых слов. И скоро впал в забытье, вполне, впрочем, понятное после ужасного события в цирке.

Наш герой спал долго… много часов. Когда проснулся, было уже темно.

Первое, что он увидел при мягком свете ночника, – мисс Лизи. Девушка полулежала в кресле, смотрела на него и улыбалась.

Еще не проснувшись окончательно, молодой человек тихо пробормотал:

– Мисс Лизи! Это вы? Какая вы красавица!

Она прошептала в ответ едва слышно, почти не шевеля губами:

– Мой друг! Я здесь, рядом… Мне с вами хорошо…

Не отдавая себе отчета, будто в полусне, Том продолжал:

– Мисс Лизи… Вы бесподобны. Каждый может гордиться знакомством с вами. Вега – яркая звезда, вокруг которой все вращается… Вашей любви достойны только выдающиеся люди. Мисс Лизи, как вы можете проводить время у изголовья незнакомого человека.

Она ответила мягким, убаюкивающим голосом:

– Я же вам говорю: мне очень хорошо.

Про себя молодая женщина не замедлила отметить:

«Проснувшись, он сразу заговорил обо мне. О той… наезднице… малышке Диксон даже не подумал. Он забудет ее».

Положив ему на голову ладонь, Лизи добавила:

– Дорогой Том, у вас температура… выпейте вот это успокоительное… попытайтесь заснуть опять. Вам сейчас необходим отдых… полный покой. Это категорическое предписание врачей и вашей сиделки.

– Я охотно повинуюсь своей сиделке…

Сделав несколько глотков живительного напитка, Том откинул голову на подушку и снова заснул. И спал долго, очень долго.