– Обстрелять?

На поручичий жадный вопрос капитан пожал плечами:

– Повода нет, собственно. В конце концов, все-таки - только демонстрация. Приказ нам дан - закрыть движение по мосту. Мост держим, а... особо усердствовать - смысла не вижу. Ввяжешься еще на свою голову. Смотри, что у моста творится. Тысячи ушли, а сколько осталось. Ежели бросятся...

– Расчешем, - беззаботно сказал поручик.
– Они ж безоружные. И баб много. Влево, видите, сплошь платки... Стадо!

Капитан сморщил лоб.

– Стадо? Я в Туркестане служил, молодым офицером. У тамошних туземцев хорошая есть пословица: в большом стаде опасен даже ишак. Самое добродушное в свете животное. А здесь посерьезнее дело... На том берегу подымаются уже... дошли... Чего наши на набережной зевают? Там казаки должны быть.

С того края моста подбежал солдат. Стал навытяжку, отрапортовал:

– Взводный приказал доложить. С обеих сторон подходят по набережной. И на Марсовом поле - скопление...

– На Литейном мосту народ!..
– крикнул, вскинув голову, поручик. Смотри... валом валят. С знаменами...

Капитан обернулся рывком. В самом деле, по соседнему, выше по Неве, мосту черной сплошною лавиной...

– А охранение где же?..

– Арсенальцы на Литейном вышли, не иначе...
– пробормотал, испуганно бегая глазами, солдат.
– У самого моста Арсенал... Разве удержишь, ежели они с тылу... Как бы и нас, ваше высокоблагородие, в зажим не взяли.

Толпа, у горловины моста, взбурлила опять. И оттуда видно, наверно, что на Литейном мосту прорвались. Кто-то кричит. Женский голос.

Капитан усмехнулся едко - нынче и бабы в ораторах!
– и дал поручику, переминавшемуся у перил, знак.

– Поручик Григоров... В передовую цепь. Отходить по отделениям. Спокойно, с выдержкой. Сейчас не дай бог побежать... Не стрелять до последней крайности.

При первом движении шеренги - на поворот полувзвода кругом - толпа загудела сильней, стронулась, угрозой колыша знамена. Поручик отчаянно замахал обеими руками.

– Стой!.. Под огонь попадете!

– Сомнут, - проворчал под нос фельдфебель.
– Под прикрытием огня надежнее б, вашбродь... Две-три очереди дал - и бегом. А так - пропадем.

Толпа молча всходила на мост, по пятам отходивших цепей. Но шла она медленно, не сводя глаз с злобно топорщившихся на откате пулеметов. От первых шеренг вглубь, далеко на площадь, на Каменноостровский, на всю ширь налегавших друг другу на плечи заводских, фабричных колонн, неумолчно передавалась команда:

– Не нажимай! Легче! Отходят.

Берег. На сходе с моста рота остановилась: от Марсова поля, от набережной - сплошная, живая стена: рабочие.

Капитан, нервно дергая шеей, стал перед фронтом в походный порядок перестроившихся шеренг.

– На плечо! Шагом - марш!

И, наклонив голову, как пловец, бросающийся вплавь в бурную реку, шагнул в расступившуюся перед стронувшимся солдатским строем толпу. Он шел, не оглядываясь. Сзади, по мосту, по-прежнему молча и грозно, накатывались новые, новые, новые людские волны.

Глава 26

Страшное слово

От моста влево свернули по набережной к Литейному. По Миллионной ближним путем к центру, к Невскому не пройти: перекрестом - штыки и пулеметы. Павловцы и преображенцы обороняют доступ на Дворцовую площадь, к Зимнему, царскому дворцу.

– На Литейный!

У Арсенала, у старых, столетия уже не стрелявших пушек, - нарядных с орлами, львами и грифами, с затейливыми надписями по гладким, ласковым на ощупь стволам, - шел летучий многоголосый митинг. Мариша сразу ж увидела в стороне, к мосту ближе, на каменном, присыпанном снегом постаменте высокого, седоватого, в барашковой шапке.

– Товарищ Василий! Наконец-то!

Пробилась к нему. У постамента стояли с Василием выборгские комитетские и Иван. Лица у всех сумрачные. Иван шепнул Марине, как только она подошла:

– Беда случилась, товарищ Марина. Нынче утром Петроградский комитет арестован. Налетом: человек пятьдесят конной полиции было.

Марина ахнула тихо:

– Как? Опять? Весь?

– Кое-кто уцелел: поторопились охранники, оцепили дом раньше, чем все собрались. Товарищ Василий, видите, жив-здоров, товарищ Черномор... Еще, кажется, кто-то... Я комитетских не всех знаю...

– Вот... горе!..
– прошептала Марина.
– И сегодня... как раз... в такой день...

Василий заметил Марину, поманил рукой. Она подошла.