– Никаких, - слегка развел руками Василий.
– Уже несколько телеграмм послали ему в Швейцарию, в Цюрих, - никакого ответа. Наверное, перехватывают. Наши опасаются, что его вообще не пропустят в Россию: ведь никого империалисты - и наши, и западные - так не боятся, как его.

Помолчали. Федор тронул Василия за рукав.

– По домам, что ли? Чего эту ектению слушать. Тем более завтра у нас в восемь часов районный комитет, а мы, собственно, с той ночи, двадцать седьмого, не спавши.

Василий зевнул.

– Подождать бы, собственно, надо - посмотреть, как окончат... А впрочем, в самом деле пойдем. Через сад. Тут, по коридору направо, есть выход.

Пошли. Но еще на полпути по залу треск хлопков, неистовый, прокатившийся под колоннадой, заставил их обернуться.

– Ура!

– Керенский!

Большевики остановились. Они не сразу отыскали глазами. Где?

Вот. Не на центральной площадке, с которой говорили все предыдущие, а на самом левом крыле хоров, далеко от всех. Мариша в первый момент не узнала его. Керенский? Этот недвижный, прямой, как свеча, весь точно накрахмаленный человек?.. Не человек - сановник! Не в затрапезной уже, затрепанной куртке, - в застегнутом доверху, шелком отворотов поблескивающем на ярком огне люстр сюртуке. Рука заложена за лацкан. Невидящим над толпою, куда-то вдаль смотрящим взглядом напряжены странно опустелые, тусклые глаза. И по-новому звучит "чеканящий" слова, хрипловатый, торжественный голос:

– Я, гражданин Керенский, министр юстиции...

Опять дрогнул криками зал. Керенский смолк, пережидая.

– ...объявляю во всеуслышание: Временное правительство вступило в исполнение своих обязанностей по соглашению с Советом рабочих и солдатских депутатов.

Бескровная рука медлительно скользила глубже за лацкан. Министр вынул красный, кровяным пятном заалевший шелковый платок и махнул им, овевая лицо.

И, как на сигнал, новою бурею аплодисментов отозвалась толпа. Отозвалась волнами всплесков, приглушая чей-то одинокий голос, напряженно выкрикнувший что-то, чего никто не расслышал, но поняли все.

Понял и Керенский. Он потемнел. И ответил. На вызов - вызовом.

– Соглашение, заключенное между Исполнительным комитетом Государственной думы и Исполнительным комитетом Совета рабочих депутатов, одобрено Советом большинством нескольких сот голосов против пятнадцати.

И снова взвился, как флаг, красный платок, и снова, еще исступленней застучали ладони.

Щеки Марины горели. Актер. Подлый актер. Как она могла хоть на секунду поверить... хоть на секунду поддаться...

Она шепнула Ивану:

– Не могу я больше. Пойдем.

Глава 60

Пулеметчики

Они шли по пустому коридору - мимо сорок первой, сорок второй... Сзади, вдогон, гремела, покрывая медью труб неистовое ура, "Марсельеза".

– Кончил... Фокусник! От-то шут!

Иван оглянулся на презрительный, небрежный голос Федора и покачал головой:

– Шут-то шут, а ловок говорить, этого у него не отымешь... Не то что дамочки какие-нибудь, а даже, я приметил, - из наших, и то кой-кто здорово слушал. Конечно, кто похлипче...

Опять вспыхнула стыдом Марина. Иван видел? Нет, быть не может. Она не могла не заметить, если он стоял близко. Да и он не сказал бы сейчас так, если б подумать мог, что она... Он же чуткий, он настоящий товарищ, Иван. И если б сказал, так прямо, без намека. В лицо. По-большевистски.

Иван вздохнул, подравнивая шаг к Василию.

– А я все-таки, правду сказать, товарищ Василий, не ожидал, что до такой точки народ податлив. Ведь на митингах здорово нас - меня даже слушают. А как до настоящего дела в упор дошло - смотри на милость: двадцать два голоса всего и собрали...

– По Керенскому - пятнадцать, - язвительно откликнулся Федор.
– И тут не смог не смошенничать, революционный законник. А насчет несознательности - это признать надо. Плохо разбирается еще народ.

Василий свернул в дверь направо. Тесным проулочком вышли в сад. Мартьянов неодобрительно крякнул:

– Непорядок. Смотри, пожалуйста, даже часового нет: входи кто хочет. А в сад не то что через калитку Кирочную - через ограду с любой стороны ход: и с Таврической, и с Кирочной, и с Парадной... Тут взвода одного довольно, пулеметов парочку - и Временное это правительство поминай, как звали.

Федор вопросительно глянул на Василия: намекает как будто на что-то Мартьянов. По заставам рабочая гвардия - за большевиками. Может, и в самом деле...

Но Василий не сказал ничего. Только свел брови неодобрительно. Мартьянов переглянулся с Адамусом, и Адамус спросил сейчас же:

– Так как же, насчет... дальнейшего, товарищ Василий? Я толк потерял. До сегодня считал: Совет - власть. Как вы же нам разъясняли на общепартийном собрании: орган власти рабочих и крестьян, диктатуры рабочего класса.