— Вот ведь какая гадкая! — пробурчал Птека, убедившись, что Диса спустилась с мельничной лестницы и услышать его слова не сможет.

— Да не обращай внимания, — махнул о чём-то крепко задумавшийся Марк. — Ничего нового мы не услышали. Ну нашли в городе стрелочника, эка невидаль. Не это нас сейчас тревожить должно.

— Да? — удивился Птека. — А что же?

— Разве ты не заметил? Луна убывает, а Лунный волк бродит вокруг мельницы, как ни в чём не бывало. А раньше — память у меня хорошая — он оживал обычно в полнолуние и, как мог, охранял от звеРрюг контролируемые волками участки города. То, что звеРри меня видеть не жаждут — сугубо их проблемы. В новолуние всё равно встретимся. А вот Лунного волка нам нужно навестить сегодня. Жаль, что мы всю твою стряпню съели, ночью она бы нам ой как пригодилась червячка заморить.

— Всю, ага… Как же! Обижаешь. Я как эту чернобурую бестию увидел, так сразу припрятал кое-что, — похвастался Птека.

— Отлично.

Марк растянулся на кровати поверх одеяла.

— Быть сытым и чистым удивительно приятно, — сообщил он, зевая. — Да, кстати, твоя команда вязальщиков не сможет сделать мне второй такой же рюкзак, только меньше? Дамский? Хочу Илсе подарить.

Птека задумался. Потом сказал:

— Ребята сделают. В полдень Фтека подойдёт, скажу ему. Илсе можно. Она не такая противная, как эта Диса, — заклеймил чернобурку Птека. — Только я всё равно не понял, что мы будем делать этой ночью.

— Будем искать Артефакт дальше, что ж тут непонятного — зевнул Марк, засыпая.

Ночь двенадцатая

Вечером звеРрюга вернулся на мельницу куда более грязным и ароматным, чем был до мытья.

— Рысь ел, — сумрачно объяснил он. — Протухла. Вкусная.

— Вот и славно, — одобрил Марк, бреющийся наточенным кухонным ножом. — Славно, что не голодный. Только пахнешь ты так, дорогое чудо-юдо, словно по её останкам катался. Дело твоё, впрочем. Сейчас закончу, и пойдём, погуляем по бережку.

— Рыбку поймаем? — оживился звеРрюга.

Марк задумался.

— А это мысль. Очень здравая мысль.

— Захватить наживку и крючки, — велел сам себе Птека, собирающий корзину.

Было ещё вполне светло. Стрекозы гоняли над рекой. Троица (состоящая из плохо побритого парня в затёртых джинсах, коренастого звеРрика с корзиной и зверРюги в росомашьем обличье) вблизи мало смахивала на любителей пикников, но издалека вполне могла сойти за двух непохожих братьев и собаку.

Они, не спеша, побрели вниз по течению, наслаждаясь последними минутами тёплого затишья перед холодной, наполненной страхом ночью.

Марк взял с собой карту и неторопливо сверял изображенное на ней с реально существующим. Делал заметки. Заодно разметил юг, север, запад и восток и вычеркнул выдр из Круга Безумия.

Птека нёс корзину с припасами и по пути собирал красивые камешки. Плоские запускал по воде и громко радовался, если блинчику удавалось скакнуть больше шести раз.

Росомаха переворачивал валуны и коряги в поисках червей. Когда попадались жирные белые личинки под трухлявой корой, он, отломив кусок коры с личинками, упорно пытался предложить их Марку, — и каждый раз не верил, что можно добровольно отказаться от лакомства!

Птека в такие моменты старался отскочить подальше, а однажды сказал:

— Вот хоть бы мы нашли Артефакт! Как представлю, что в случае неудачи я тоже этим буду питаться — так жить не хочется!

— Ну, говорят, они вкусные… — рассеянно заметил Марк, делая очередную пометку на карте. — Легко усвояемый белок и всё такое. Ну и потом, это ты сейчас в ужасе отворачиваешься, а после может быть, ничего приятнее и не будет.

Птека зажал рот ладонью, поставил корзину на землю и убежал в кусты.

Росомаха, не выходя из звериной ипостаси, как-то очень по человечески пожал плечами, сел на хвост, оборотил одну лапу в руку и с наслаждением закусил личинками, осторожно подхватывая двумя пальцами пухлые колбаски, копошащиеся на куске коры, и отправляя в пасть.

— Вкуснее рыси, — одобрил он. — Мягонькие.

— Гурман, однако, — усмехнулся Марк.

Они берегом прошли Олений Двор, миновали потайной ход.

Начинало темнеть.

Место для рыбалки Марк выбрал, не доходя до Волчьих Могильников. На берегу раскинули подобие бивуака, развели костёр. Птека настроил снасти, закинул удочки. Росомаха ушёл на камни ловить рыбу так, — лапой. Марк сидел на коряге и задумчиво строгал палочку.

Привычно похолодало. Узкое лезвие месяца нависло над ЗвеРрой.

Марк подобрал щепочку, несколькими движениями ножа сделал из неё лодку. Вставил мачту из прутика, прикрепил парус-лист. Подошёл к сидящему на берегу Птеке и пустил кораблик в плавание.

— Вот интересно, доплывёт до сожжённой мельницы или нет.

— До мельницы доплывёт, а в водопаде пропадёт, — предположил Птека. — Если раньше не затонет.

— А что мололи на ней до ЗвеРры? Место-то глухое.

— Говорят, руду мельчили. В горах были рудники, а на мельницу вела дорога. Помнишь, пересекали? Но Круг Безумия её перерезал.