Содержательную беседу прервал радостный звеРрюга, прискакавший с пойманной рыбой.

— Чистый Горлум, — фыркнул Марк. — Только что мохнатый.

— У меня рыбка! — похвастался росомаха. — А у вас нет!

— А у нас в квартире газ, — отбрил Марк.

В этот момент начало клевать у Птеки. Река ЗвеРра оказалась на удивление рыбной.

Уху варить не стали, запекли улов на костре, на палочках.

Берега реки окутал плотной шубой туман.

Ни далеко видимый даже в тумане огонь, ни запах еды не приманил ночных гостей: Волчьи Могильники отпугивали звеРрюг.

Время шло, ночь набирала силу.

— А если он, волк, другой дорогой пойдёт? — спросил робко Птека, уставший бояться внезапного появления Лунного волка. — Вниз по течению, например?

— А для чего мы костёр палим? — вопросом на вопрос ответил Марк.

— Для тепла.

— И для сигнала, что мы здесь.

— Насигналим на свою голову, — мрачно предсказал Птека. — Кто-нибудь преодолеет страх перед Могильниками и заглянет на наш огонёк.

— Нам уже ничего не страшно, — подбодрил его Марк. — Половина срока, считай, прошла, а я по-прежнему даже не знаю, что это за Артефакт. Слушай, а может быть это меч? Какой-нибудь местный Эскалибур или Зу-ль-Факар?…

— Меч? Может быть и меч… — неуверенно согласился Птека.

— Хотя с другой стороны, какой у святого человека меч? — опроверг сам себя Марк. — У него скорее сума, посох и сандалии. Хотя в вашем странном климате не сандалии, а валенки уместнее. О, точно — он вам посох в качестве Артефакта оставил. Удобная вещь, прямо создана для пророков и Артефактов.

— Почему?

— Придаёт солидности. Выделяет. Можно треснуть сомневающегося агнца. Можно в качестве указки использовать. Или дирижёрской палочки. Это для пророков. Для Артефактов — опять же вид внушительный, а стоит недорого. Всегда можно новым посохом разжиться, подобрал палку подлиннее и острогал. Это не меч, за который надо пять деревень продать. Ага, надо поискать каким был ваш основатель внешне. На Гэндальфа похож, или на брата Тука.

— Я всё понял. Только не понял, — помолчав, сказал Птека, — кто такие эклибур, зульфакар, гэндаль и браттук и где мы их возьмём.

— Эскалибур и Зу-ль-Факар, — это легендарные мечи. Один знаменитого короля, другой — не менее знаменитого пророка. Гэндальф — это маг, такой длиннобородый старик в плаще, а брат Тук — толстяк в балахоне, подпоясанный верёвкой. На маковке у него лысина, как поляна в густом лесу. У Гэндальфа был волшебный посох и волшебный меч. А у брата Тука — дубинка.

— А где ты собираешься искать всё это?

— Наведаюсь снова в архив, спрошу папу Нисы. В прошлый раз меня интересовало другое, так что попытка не пытка, может и найду. И надо будет снова навестить Олений Двор — вдруг там на стенах сохранились картины, фрески, шпалеры, — ну, что-нибудь подобное, на чём могли изобразить отца-основателя ЗвеРры. Если не в Оленьем Дворе, возможно, картинки есть в бастионах других звеРрей. Попробуем подобраться к Артефакту с этой стороны. Ну и, потом, не забывай про ночного визитёра. Что-то же он искал. Почему он заорал, увидев рукоделие Нисы?

— А может, он не поэтому заорал?

— Не знаю. Мне с кровати была видна стена с картой, вышивкой и астролябией. Может быть, конечно, там таракан сидел, вот он и взвился…

Костёр почти прогорел и Марк поднялся, чтобы принести новую валежину. За границей света, очерченной костром, лежал на земле и внимательно слушал огромный седой волк.

— Привет, Акелла, — буднично поздоровался Марк. — Рыбы хочешь?

— Благодарю… — гулко пророкотал Лунный волк. — Не хочу. А что хочешь ты, шестой человек?

— Поговорить с тобой, хозяин волков.

— Давай поговорим. Только зря ты меня так называешь. Я просто Лунный ЗвеРрь.

— ЗвеРрь ЗвеРрей? — уточнил Марк.

Волк зевнул, облизнулся чёрным языком.

— Совершенно верно.

— А что это? Что стоит за этими двумя словами? Для чего нужен ЗвеРрь ЗвеРрей проклятому городу?

Волк подошёл ближе к костру. Лёг.

— В преданиях говорилось, что только ЗвеРрь ЗвеРрей способен прорвать Круг Безумия. Тогда звеРрям можно будет уйти из города такими, какие они есть, не лишаясь дарованного пророком. Луну назад я обошёл весь город по границе Круга. Шиповник меня не пустил. Говорили, ты пытался прорваться и тоже не смог.

— Не смог. Прямо зона какая-то, с колючей проволокой, — подтвердил Марк, особо не уточняя, что не пытался специально прорвать Круг. — Ты хочешь увести волков? Но ведь в предстоящей резне у них шансов выжить больше, чем у кого-либо из города.

— Да, — подтвердил Лунный волк, глаза его зажглись, замерцали сильнее углей костра. — Волки способны отстоять свои Башни от любого посягательства. Но кто защитит волков от самих волков?

— То есть, ты боишься резни внутри Башен?

— Я боюсь, мне придётся убивать тех, кто попытается впустить Безумие ЗвеРры в Волчьи Башни, как сейчас я убиваю всех попадающихся на моём пути звеРрюг. Но… В Могильниках лежит мой народ, мои дети, прошедшие свой путь и я стою там на пороге вечной ночи, оберегая их покой. Они знают, что Лунный волк проведёт их тёмными полями послежизни туда, где сияет луна и можно снова отбрасывать тень. Но как мне встретить детей своих на пороге, если лунную гриву запятнает волчья кровь?