Шрифт:
Тишина в ответ. «Пациент скорее мертв, чем жив».
Вот тут-то она едва не забила тревогу, и если бы Константин чуть-чуть передержал паузу, его дверь наверняка штурмовали бы спасатели.
Он подал признаки жизни в тот самый момент, когда мать набирала номер. Он просто приоткрыл дверь и выглянул в щель.
– Слушаю тебя, мам.
Она опустила руки. На нее смотрело бледное, изможденное лицо молодого человека, который то ли порезал вены, то ли выпил слоновью дозу снотворного.
– Костя, что случилось? Я же чуть не дозвонилась…
– Все нормально, – буркнул парень, глядя в пол. – Я немного не в себе.
– Что?!
– Мне нездоровится, – чуть громче повторил сын. – Я, наверно, съел что-нибудь не то…
Этот ответ поверг Елену Александровну едва ли не в шок. Вряд ли сынок съел что-нибудь гнусное, поскольку уже много лет он не ел ничего, что было бы приготовлено не матерью. А она, в свою очередь, не могла приготовить гнусность.
– Может, «скорую» вызвать? – предложила Елена Александровна и тут же пожалела об этом. Предложение обратиться к врачам Костя уже лет с тринадцати воспринимал как пощечину. Впрочем, сегодня от отреагировал весьма вяло. Он просто покачал головой:
– Нет, спасибо, мам, полежу маленько, и все пройдет.
Они еще помолчали немного. Костя стоял у косяка, терпеливо ожидая вопросов, а мать не знала, что еще сказать. Вроде никаких поводов для паники, как оказалось, нет.
– У тебя сегодня разве нет занятий?
Он покачал головой.
– Будешь дома заниматься?
Последовал тот же ответ. Странный он какой-то сегодня. Смотрит в пол и думает о чем-то своем.
– У тебя все, мам?
Она кивнула. А что она еще могла сделать?
– Тогда, с твоего позволения, я останусь один. Хорошо?
– Ну… хорошо… Давай я тебе хоть бутерброды сделаю.
– Не надо.
– Чаю хоть попей.
– Спасибо! – начал злиться Костя. Мать сигнала не уловила.
– Ну ты же не поел совсем…
– Мама!!!
Он отошел в глубь комнаты и хлопнул дверью перед самым ее носом. Елена Александровна так и осталась стоять с раскрытым ртом.
– И тебе всего хорошего, сынок…
Она едва на заплакала. Похоже, какая-то часть жизни прошла мимо нее, и это довольно крупный кусок. Ах, если бы здесь был его отец! С ним жизнь всегда казалась проще и понятнее…
Пожалуй, стоит набрать номер телефона Татьяны.
До начала занятия с Васькой Дрелем оставалось около трех часов. Михаил посмотрел на небо, поднял воротник теплой куртки. Зябко и пасмурно было сегодня.
«Лучшего дня для наблюдений за живой природой и не придумаешь, – подумал он. – Хм, живая природа – здорово звучит. Живее не бывает».
Он приехал в маршрутном такси на Тополиную аллею, дошел по тротуару вдоль магистрали до угла дома номер тринадцать, но во двор заходить не стал. Он еще издали увидел тельняшку Петра и его замызганный аккордеон. Сталкиваться с ним сегодня – точнее, сейчас, до того как он сможет сказать что-то внятное, – ему не хотелось. Будет информация – поговорят в другое время. Нет – извините, я сделал все, что мог.
Он прошел мимо торца дома, втянув голову в плечи. Как только скрылся за углом, выпрямился. «Операция „Ы“, – мелькнуло у него в голове, – чтобы никто не догадался».
Он хихикнул.
Миша миновал ряд гаражей, протиснувшись между двумя бетонными боксами и едва не утонув в вязкой жиже, образовавшейся от стоячей дождевой воды. Когда выпрыгивал на открытое пространство, чуть не порвал куртку возле плеча. Впрочем, вроде все обошлось, если не считать пятен ржавчины.
Он отряхнулся, огляделся.
Да, вот он, этот знаменитый пустырь Тополиной улицы, заканчивавшийся лесом. Это его видят жители из окон домов: весной и летом он красив, буйствует зеленью и манит, осенью он спокоен и молчалив и порой даже мрачен, а зимой его просто нет – пейзаж напоминает арктическую пустыню. И вот теперь Михаилу предстоит прогуляться по этой пустоши, войти в таинственный лес (он снова хихикнул) и найти… что найти?
– ХЗ, товарищ майор, – пробубнил он себе под нос и двинулся вперед.
До леса было всего метров триста. Миша посмотрел на часы. Если он будет двигаться быстро, то ничего не услышит и не увидит, а если поплетется, как дорожный каток, – не успеет на занятия с Васькой.
«Ладно, – решил он, – если что – позвоню, отменю занятия или задержу их ненадолго». Василий, кажется, будет только рад. История как наука его так и не зажгла, как, собственно, и обществоведение, и литература, и еще куча самых разных дисциплин. Гуманитарных, заметьте, не каких-нибудь там зубодробительных химий и математик! И на это поколение они возлагают будущее страны?! Да ему, Василию Дрелю, наплевать, что у него происходит под носом всего в трехстах метрах от дома, какие, к черту, судьбы страны! Будет отлынивать от лекций, сдавать зачеты и экзамены с помощью дорогого коньяка или мартини, тырить курсовые, спать на семинарах… а потом выйдет с дипломом. Закинет его на шкаф и уйдет в торговлю, будет открывать магазин за магазином до тех пор, пока в городе не останется ни одного свободного пятачка, где можно было бы погонять мячик или попить пивка на травке.