– Что такое? – спросила Лена.

– Не сегодня, ладно? Сегодня меня что-то колбасит.

– Ты – там?

Миша кивнул.

Лена вздохнула.

– Тебя это расстраивает? – спросил он.

– Нет. Совсем нет, ты не думай. В конце концов, ты и мне когда-то помог. Все нормально. Ладно, я – спать.

– Я перееду с компьютером на кухню, чтобы тебе не мешать, хорошо?

– Нет, останься здесь. Мне свет не будет мешать.

– Хорошо.

Так она и уснула в комнате под светом монитора, и Миша время от времени проверял, насколько спокойно она спит.

Она спала спокойно.

Он вернулся к ноутбуку. Перед ним на мониторе красовались фотографии, сделанные им несколько дней назад в доме номер тринадцать – подъезд, квартиры, окна, темные углы. На просмотр каждого снимка он тратил несколько минут, над каждым размышлял, потирая пальцами левый висок. Уже целый час провел он за ноутбуком и никуда не продвинулся.

Ни черта не разобрать! Лишь общий грязный фон, от которого хочется бежать в туалет и блевать, и ни одной четкой детали. У Михаила возникало ощущение, что весь дом следует закатать в асфальт либо закопать в огромном котловане и залить водой, а место огородить колючей проволокой. Это был большой бетонный кусок разлагающегося дерьма, и лифт, убивший двоих ни в чем не повинных ребят, был лишь одним из элементов. Одним из! Сколько там еще этих смертельных ловушек?

«Что, братан, будем их спасать или просто посмотрим, как увлекательный ужастик? – размышлял Миша, прокручиваясь на стуле. – Если махнуть рукой и смотреть, то потом спать не сможешь. А если спасать, то надо кого-то звать на помощь, один ты точно не справишься – опыта маловато. А кого звать?»

Вместо того чтобы отвечать на собственный вопрос, он еще сильнее раскручивался на стуле, как будто если как следует раскрутиться, то отвечать не придется. Но не тут-то было.

Дело в том, что он знал ответ. И он ему не нравился.

«Как ты себе это представляешь? Здрасьте, Александр Георгиевич, подскажите, как мне поступить?»

Миша ухмыльнулся. Именно так ему и придется поступить, потому что обращаться больше не к кому.

Он взял сотовый телефон, вышел на балкон и прикрыл за собой дверь. Набрав номер профессора Саакяна, он замер.

После дела Виктора Вавилова и его проклятой камеры они практически не общались, соблюдая негласный договор: Михаил не мешает старику заниматься привычными делами, а старик обязуется не третировать студенчество и уж тем более не растлевать хорошеньких представительниц его женской половины. Они сталкивались в деканате, в буфете, здоровались, перекидывались ничего не значащими фразами и старались держаться друг от друга подальше, хорошо памятуя, что оба они могут видеть друг друга насквозь. Кроме того, Саакян не мог не знать, что у Михаила со временем это получается все лучше и лучше.

Словом, все складывалось неплохо, и вот сейчас Мише пришло в голову просить о помощи. Вся фигня в том, что Саакян действительно мог помочь – он умел видеть гораздо шире и больше, чем Михаил, а то, чего не мог увидеть, он прекрасно додумывал. Это был старый стратег и тактик, и в смысле правильной организации работы ему пока не было равных.

«Что, блин, звонить?»

«Звони, иначе ребятам, обитающим в этом доме, придется совсем несладко».

Миша нажал кнопку вызова.

Саакян ответил быстро – Михаилу удалось прослушать лишь треть куплета из песни Фрэнка Синатры, которую старый лис установил вместо гудков ожидания. Чертов фанат!

– Слушаю вас, мой юный друг, – проворковал магистр.

– Добрый вечер, Александр Георгиевич, – выдавил Миша, вытирая со лба пот. – Извините за позд–ний звонок…

– А-а, перестаньте, вы же знаете, что я не ложусь раньше часа. В моем возрасте спать по восемь часов в сутки – это расточительство. Ну что ж, вы уже созрели?

– Созрел для чего?

– Для того, чтобы призвать меня на помощь.

Миша качнул головой.

«Вот старая жопа! Гениальная старая жопа!»

– Опустим титулы, – откликнулся профессор. – Я вас слушаю.

– Спасибо. – Миша присел на табурет. – Дело вот в чем, Александр Георгиевич…

Он рассказывал всего полторы минуты. Миша был талантливый лектор и за словом в карман никогда не лез. Впрочем, сегодня он даже немного тормозил, и если бы его абонентом был не Саакян, а кто-то другой, он управился бы секунд за сорок.

– Понятно, – сказал профессор, когда он закончил. – Что вы хотите от меня услышать?

Миша молчал. Он понимал, чего от него ждут: «Да, да, мой юный друг, скажи вслух, скажи: „МНЕ НУЖНА ВАША ПОМОЩЬ!“ Ну?!»

«А вот хрен тебе!»

– Что вы думаете об этом странном деле? – вы–крутился молодой человек.

Саакян усмехнулся:

– Я ничего о нем не думаю. Думать придется вам. И не просто думать.

– В смысле?

– Вам придется вспомнить вашу специальность.

Миша раскрыл рот.

– Вот кто вы по специальности?

– Преподаватель.

– Что вы преподаете?

– Александр Георгиевич, к чему эти?..

– Подождите, мой юный друг, не спешите. Это вы позвонили мне, а не наоборот, так что будьте терпеливы. Итак, что вы преподаете?