— Такие Залогины во всей России сидят, как пауки. Весь народ паутиной оплели. Руки-ноги связали. Глаза залепили и рот заткнули! Хочешь живым быть — иди к пауку в подручные, помогай ему ловчее кровь сосать. Не хочешь — твоей крови напьются, кровососы! Ну, ничего, недолго им осталось!

Андрей поднял кулак.

— Не горюй, братан! Подрастай скорей! — загадочно сказал он и обнял Васю.

Васята отнесся по-деловому к уходу Васи от Залогина.

— Давай со мной ходить? Я у вдовой купчихи дрова пилю с ейным дворником. Он, старый лешак, никогда трезвым не бывает и лается, что это не его дело. А с тобой вдвоем мы живо все перепилим и расколем.

Вася с радостью ухватился за этот заработок. Запасливая купчиха накупила дров по крайней мере года на два. После работы ребят кормили в кухне обедом, и, кроме того, за каждый день они получали по двадцать копеек. Но все имеет свой конец. Сложив в сарае последний штабель и чисто прибрав двор, ребята сидели на кухне и уныло, в последний раз хлебали жирные щи.

— Ну, чего ж вы теперь делать будете? — обратилась к ним хозяйка.

— Может, еще кто наймет? — вздохнули приятели.

— Вот что, свояку моему — Цепунину два мальчика требуются в трактир. Пойдете?

— Пойдем, пойдем! — повеселели ребята.

— Ладно, завтра ко мне придете, я вас сама и отведу.

Если у Залогина была «карусель», то у Цепунина Вася узнал, что означает слово «каторга».

При своей внушительной комплекции Цепунин обладал визгливым бабьим голосом и, целый день торча в заведении (как величал он свой трактир), сварливо покрикивал на подчиненных. Остерегался кричать он только на повара. Тот держался независимо: чуть что не по нем, срывал с головы колпак и, скверно ругаясь, грозился уйти и перед уходом вывести хозяина на «чистую воду».

Васю и Васяту Цепунин сразу объединил в одно: Васьки. Утром не успевали ребята открыть дверь, как уже слышался визг трактирщика:

— Васьки, живо убрать зал! Васьки, полы мыть! Васьки, на кухню! Васьки, на улицу, подметите у заведения! Васьки, дров! Васьки, воды!

— Васьки, туды, Васьки, сюды! — тихонько передразнивал хозяина Васята.

Трактир постепенно наполнялся народом. С утра его посетителями были приехавшие на базар крестьяне, мастеровой народ. К вечеру вваливались приказчики, лавочники и мелкие купцы. На буфетной стойке начинал орать граммофон.

— Васьки, разлейте водку!

Водка находилась в бочонке; ее надо было наливать в большой синий чайник, из которого уже сам Цепумин разливал ее по графинчикам. Посетители тоже орали:

— Васьки, приберите стол! Васьки, тарелку! Васьки, почему ножик не режет?

Васьки бегали на кухню и, набрав полные подносы еды и посуды, ставили их перед хозяином. Цепунин быстро подсчитывал стоимость, и Васьки тащили подносы на столики заказчиков.

— распевал граммофон.

На кухне в синем чаду подгоревшего масла метались у плиты потные, одуревшие повар и стряпуха. В углу громыхала посудой судомойка. По локоть опуская в деревянную лохань худые, с потрескавшейся кожей руки, она полоскала тарелки в грязной, жирной воде.

— Давай посуду! — рычал на нее повар.

— Васьки! — плачущим голосом звала судомойка. — Чего ж вы грязную посуду со столов не собираете? Самой мне, что ли, идтить?

К ночи трактир гудел. В граммофоне дурацкими голосами разговаривали Бим и Бом:

— Скажите, пожалуйста, это солнце или луна?

— Не знаю, я не здешний!

— Охо-хо-хо! — гоготал трактир.

— Хозяин, цыганскую! — требовали гладкие, розовые, как ошпаренные поросята, молодые купчики.

— Со слязой, хозяин! Гулям, братцы!

— навзрыд рыдала граммофонная труба.

Уцепившись за скатерку, медленно валился под стол до одури упившийся посетитель и засыпал среди осколков посуды, объедков и огрызков.

— Васьки, растолкайте его! Васьки, приберите!

Бурлила в трактире дымная, пьяная жизнь, и мутный водоворот кружил Васек вокруг столиков, выносил на кухню, прибивал к буфетной стойке и снова бросал от столика к столику.

А за стойкой, спокойный, словно валун посередине реки, возвышался Цепунин. Только руки его, не видимые другим, воровато шуршали бумажками, приглушенно звенькали серебром, раскладывая выручку по отделениям железного ящика — кассы.