Пересохшее горло, испустив трескучий звук, захрипело. Старик раскашлялся трудно и сухо. Отдышавшись, он обратился к Васе:

— Паренек, не в службу, а в дружбу, принеси водицы. Все нутро пересохло... На-ка вот и кружку.

Обрадованный поручением, Вася бегом бросился к колодцу.

Старик пил и дышал одновременно. Казалось, что вместе с водой он глотает и воздух. Напившись, он постучал по ящичку, стоявшему наверху шарманки. Из ящика вылезла пестрая морская свинка. Шарманщик вылил на ладонь остаток воды, и зверек принялся жадно пить.

— Ой, батюшки! Крыса! — ахнула какая-то женщина. — Сдурел, старый, такую погань из рук поить!

— Сама ты крыса! — рассердился молодой мастеровой. — Эта животная называется морская свинка, и она у пего ученая. Ведь ученая, а, старик?

Вместо ответа шарманщик попросил зверька:

— Лиза, ну-ка достань счастье молодому человеку за то, что он нам с тобой водички принес.

Свинка забегала по ящику, разделенному на несколько отделений. Опустив в одно из них мордочку, она схватила зубами сложенную вдвое бумажку.

— Возьми у нее, — сказал шарманщик. — Там твоя судьба предсказана.

Вася развернул записку и сконфузился. Он умел читать только по печатному, а записка была написана от руки, мелким неразборчивым почерком. Мастеровой заглянул ему через плечо и прочитал:

«Красная планета Марс имеет влияние на вашу судьбу. Счастье ваше на военной дороге. Вы будете большим генералом».

— Вот это так предсказала! — загоготали в толпе.

Перед Васей завихлялся оборванец с сизым носом, заорал:

— Был у нас генерал Кутузов, а этот, видать, будет енерал кутузок!

— Слепому все копейка, — заступился за Васю шарманщик. — Сам ты, наверно, из кутузки не вылазишь, вот она тебе и мерещится.

— Правильно, чего мальчонку на смех подымать! — сочувственно отозвались в толпе.

— Судьба — индейка! Откеда мы можем знать, какая у мальца планида?

— А вам-то какая сласть, ежели он генералом будет? — обозлился оборванец.

— Какая сласть, интересуешься? — спросил пожилой солдат в старой шинели и на деревянной культе вместо ноги. — Глянь-кось, как мне один офицер зубы почистил. — Он открыл рот и провел пальцем по голым розовым деснам.

— Это да... бывает, — заговорили в толпе

— Ему чего, офицеру-то!

— Для них солдаты — не люди!

— Требуют простым народом. Он, офицер тоись, голой рукой и зуботычины тебе не даст — в перчаточках!

— Офицеры тоже разные бывают... — в раздумье произнес солдат. — Иной хоть и офицер, а для солдата родней, чем брат кровный. Вот таким будь, — серьезно сказал он Васе. — Ежели в генералы выйдешь, не обижай солдат. Сироты они, даром что усы от цигарок запсивели...

Васе было чудно, что пожилые мужики всерьез поверили какой-то бумажке, и он уже был готов созоровать, представив им пузатого, усатого генерала, которого ему довелось увидеть на балаковской пристани. Но последние слова солдата заставили его отказаться от шутки, и неожиданно для себя Вася серьезно сказал:

— Не буду солдат обижать!

— Вот и лады! — добродушно засмеялись кругом. — Он парень свойский, видать, знает, почем фунт лиха!

— Бумажку не потеряй, смотри! — слышал Вася чей-то заботливый совет. Он снял картуз и бережно засунул билет за рваную подкладку.

— Ну-ка, мне вытащи! — разохотился мастеровой.

Шарманщик подставил ладонь:

— Пожалуйте, две копейки. Счастье две копейки стоит.

Мастеровой положил деньги и взял у свинки бумажку.

— Ты читай! Для всех читай!

«Счастье ваше вы получите от дамы, с которой скоро познакомитесь. Успеху будет содействовать лунный свет».

— Вот так загвоздила! — смущенно пробормотал мастеровой и, сдвинув картуз на глаза, заскреб затылок.

— А что? Вполне возможная вещь! Парень ты всех статей, гляди и облапошишь какую вдовую купчиху! — скороговоркой выпалил толсторожий мужчина, по обличию торговец. И сам первый загоготал своей шутке.

Мастеровой зло прищурился.

— Облапошишь! — передразнил он. — Облапошить, конечно, можно, только какое ж это счастье? Облапошить — это дело торгашеское, а счастье, оно должно быть честным!

— Отбрил! Молодец! — сочувственно отозвались люди.

Балаковская дурочка вертела в руках четыре грошика и рассуждала:

— Чего мне две копейки? Хлебушка фунтик. Наплевать, голодная прохожу! Давай мне на две копейки счастья! Прочитай, молодец, чего тут прописано?

Мастеровой взял бумажку: «Счастье как птица. Поймай — твое будет!»

— Истинная правда! — одобрили зеваки.

— Это как понимать? — допытывалась дурочка. — Это, что ли, птиц ловить?

— Не птиц, а счастье, вроде как птица, — летучее, — старался объяснить шарманщик.