— Тогда, как мне было бы ни жаль, решение осталось бы за тобой, — ответил Макс, и эти слова прозвучали слишком легко для того, чтобы Вэл почувствовала себя увереннее. Ей захотелось расплакаться.

— Ты ограниченный себялюбивый болван! — взорвалась она.

— Не будь глупым ребенком, — улыбнулся он. — Все браки строятся на том, что что-то получаешь, но что-то и отдаешь. Как это ни банально. У тебя есть все эти твои лондонские вечеринки и прогулки, ну и на здоровье, если тебе это нравится. А у меня свой стиль жизни, который устраивает меня.

— Это все напела тебе Мойра Ферринг, — злобно сказала Вэл. — Я ей никогда не нравилась, так что ты просто наслушался ее намеков и вбил себе в голову ее идеи. Словно ее так заботит, что случится с Полом или с тобой. Да ничего подобного! Она-то всегда вела такую жизнь, какая ей нравилась. Люди, у которых есть деньги, всегда презирают людей, у которых их нет.

— Вот это чушь, — быстро возразил Макс, — Мойра никогда не презирала Морри или маленькую Селину.

— А при чем тут вообще эта Селина?

Ее требовательный тон застал его врасплох.

— Не знаю. Просто Мойра была добра к ней, полагаю. Ведь это она настояла на том, чтобы Селина получила здесь работу.

— Для нее совсем неподходящую, — не унималась Вэл. — Ты портишь эту девочку, чтобы потом использовать ее для чего-то еще, ты и Морри. Как ты полагаешь, она так и будет довольствоваться работой няни или компаньонки, или кем там она устроится, когда уедет отсюда?

Макс посмотрел на Вэл с нескрываемым удивлением:

— По-моему, наша беседа касается только нас. И насколько мне известно, Селина не собирается менять работу.

— Ой, кажется, мы ссоримся, — заметила Вэл, попытавшись засмеяться. — Лучше я пойду в дом.

Он, внезапно почувствовав, как устал, последовал за ней, глядя на ее напряженную спину. Едва показался дом, Макс остановил ее, взял за плечи и мягко развернул к себе:

— Вэл, если мы хотим, чтобы у нас все было хорошо, мы должны постараться понять друг друга. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Не строй на нашем пути ненужных барьеров.

Вэл подставила ему холодную щеку.

— Прости, Макс, — покаянно произнесла она. — Просто у меня нервы пошаливают.

Макс поцеловал ее, но, когда она пошла через лужайку к дому, смотрел ей вслед озадаченно.

Было еще довольно рано, идти в гостиницу не хотелось, так что Макс развернулся и направился через лес к холму. Спустившись с него, он остановился, с удовольствием ощущая, как ветер треплет его волосы, и, глядя на море, подумал, что этот день очень хорош, чтобы выйти на яхте. В проливе виднелось несколько лодок. Он уже собрался отправиться на «Дельфин», как на тропинке, ведущей с холма, увидел знакомую фигуру в брюках цвета ржавчины и в яркой рубашке.

— Привет! — крикнул он Банни Ван Ройдону, как только тот подошел ближе. — Собираешься выйти на своей безобразной лодке?

— О, привет, Макс! — отозвался Банни. — Я как раз ищу тебя. Моторной лодки нет уже три часа, и вообще ее нигде не видно. Надеюсь, с ними все в порядке.

— С кем, с Селиной? Она часто не возвращается и дольше.

— Да, но она сказала, что покатается всего часок. Она взяла с собой малыша Пола, и я ждал, чтобы проводить его обратно.

Макс почувствовал беспокойство. Вряд ли Селина просто так задержала бы мальчика, кроме того, тот страдал морской болезнью.

— Что-то их пока не видно. Давай пойдем на пристань посмотрим.

Они стояли на причале, пристально вглядываясь в пролив. Тревога Макса росла.

— Мне это не нравится, — наконец заявил он. — День сегодня довольно ветреный, море не совсем спокойно…

— Наверное, они просто забыли о времени, — предположил Банни.

К ним, шаркая ногами, подошел старый моряк, который катал Селину на лодке.

— Неподходящий сегодня день, чтобы выходить из пролива, — покачал головой он. — Маленькая мисс хорошо справляется с лодкой, но в такую бурную погоду на такой лодочке выходить не стоит.

— Но ведь всего-навсего небольшое волнение, никакой бури, — возразил Банни.

— Бывают внезапные сильные порывы ветра, — заметил старик и, повернувшись, позвал кого-то на берегу. — Это молодой Бен, может, он что-нибудь слыхал.

Но новости Бена утешительными назвать было нельзя. Лодку видели час назад за мысом, в открытом море. Она перевернулась. Спасателям сообщили только что.