— Вэл, — внезапно заговорил он, — теперь, когда между нами все более-менее ясно, мы должны обговорить некоторые моменты.

— Что ты имеешь в виду? — с тревогой спросила она.

— Ну, у меня создалось впечатление, что у тебя сложилось обо мне не совсем правильное представление, — извиняющимся тоном ответил Макс. — Знаешь, я не тот человек, который живет только сегодняшним днем, не думая о будущем. У меня тоже есть свои мысли о том, как я хочу жить, и свои взгляды на брак.

Вэл с сомнением сказала:

— Конечно, Макс. Но ведь ты никогда особенно не распространялся о своих мыслях и планах.

— Понимаешь, и ты ведь не слишком много рассказывала мне о своих. Я о тебе почти ничего не знаю, в самом деле, а ты не всегда была честна со мной до конца, правда?

— Ты говоришь о Дэвиде?

— И о нем тоже. Я не упрекаю тебя, моя милая, в том, что ты не хочешь об этом говорить, но тебе все же стоило рассказать мне всю правду. Я бы понял.

— Я предпочитаю думать о происшедшем как о несчастном случае, — упавшим голосом произнесла Вэл, и ее опущенные ресницы скрыли мелькнувший в ее глазах страх. Неужели он все узнал? Неужели Джек Тил осмелился намекнуть ему?

— Да, думаю, что понимаю тебя, — кивнул Макс, — но есть вещи, которые озадачивают меня, Вэл. Почему ты не хочешь, чтобы Пол был с тобой? Это кажется очень странным.

Теперь ее голос зазвучал напряженно и холодно:

— Я давно сказала тебе, что мы заключили соглашение с родителями Дэвида.

— Да, но теперь все меняется. Я совершенно уверен, что они пересмотрят свою позицию. Я думаю, что смог бы поехать повидаться с ними, когда Пол в конце лета отправится домой. Я уверен, что мы смогли бы договориться. Кроме того, ты же мать мальчика, а они официально не оформляли опекунство над ним.

— Ты этого не сделаешь! — не выдержала она. — Макс, я категорически против того, чтобы ты в это вмешивался. Все улажено давным-давно, и такое положение вещей всех устраивает.

Он посмотрел на нее, и взгляд его стал суровым.

— Значит, ты действительно не хочешь, чтобы мальчик был с тобой, и никогда не захочешь.

Она не опустила глаза:

— Если хочешь — да. О, Макс, разве это моя вина, что у меня есть ребенок, а я не хочу его и никогда не хотела? Для Пола тоже будет лучше, чтобы все оставалось как есть.

— Ты совсем не любишь его?

— Я не умею обращаться с детьми. Они меня раздражают. Он тоже особенно не тянется ко мне.

— Что ж, в сложившихся обстоятельствах это вряд ли можно назвать удивительным. Я не понимаю твоего отношения к ребенку. Я привык думать, что ты не можешь оставить его из-за того образа жизни, который ведешь. Денег у тебя практически нет. Но теперь, когда… — Он внезапно замолчал на полуслове, а через секунду мягко добавил: — Я бы хотел, чтобы у меня были дети, Вэл.

— Разве это моя вина… — снова возмущенно начала она, но Макс перебил ее:

— Я не виню тебя, но думаю, что заставлю тебя передумать насчет Пола.

— Никогда! Никогда! — закричала Вэл. — Пол — это мое дело. Разве ты не можешь просто быть рядом со мной, раз ты добился меня?

Он как-то странно взглянул на нее.

— А разве ты не можешь просто быть рядом со мной, раз ты добилась меня? — повторил он ее вопрос. — Ты знаешь, я все еще не могу точно сказать, почему ты хочешь выйти за меня. Я уверен, что ты считаешь меня скучным, а я ведь не изменюсь.

— Если ты и скучный, то только потому, что позволяешь себе быть таким, — уверенно заявила Вэл. — С твоими деньгами у тебя огромные возможности, ты можешь выбрать все, что хочешь! Ты можешь заниматься чем хочешь. Что хорошего в том, чтобы угождать всем этим вечно недовольным ворчунам, которые считают тебя не более чем эксцентричным владельцем отеля? По крайней мере, я могу изменить это и вытащить тебя из этого болота.

Макс улыбнулся:

— Нет, не думаю, что тебе это удастся. О, теперь я начал понимать, как ты представляешь наш брак — как только мы поженимся, все изменится, ты даже хочешь закрыть отель. Я не такой простак, каким ты меня считаешь. Нет, Вэл, дорогая, ты ничего не изменишь. Если ты выйдешь за меня, ты разделишь со мной мою жизнь и настолько, насколько сможешь, мои удовольствия.

— Ну хорошо, — повысила голос она, — предположим, я сказала, что на таких условиях я не выйду за тебя, что тогда?