Шрифт:
Он расспрашивал Жанну про ее голоса:
— А на како-о-ом языке о-они го-о-оворят?
А Жанна отвечает:
—Да на более чистом, чем вы.
И Эймери-домпниканец говорит ей:
— Вы уверяете, что бог хочет спасти Францию от гибели. Но если это так, то нет ему необходимости в войске.
А она отвечает:
— Войска будут сражаться, а бог пошлет победу.
И было удивительно слушать, как она откровенно и смело отвечает этим ученым господам, а сама, простая крестьянская девушка, грамотна не больше меня, «А» от «Б» не может отличить.
Я еще немного послушала, а потом вспомнила, как много дел не сделано по хозяйству, и тихо ушла.
Еще несколько дней прожила она в нашем доме, и каждый день ее допрашивали и даже послали гонца в Домреми, на ее родину: нет ли за ней каких-нибудь дурных поступков или речей? Но оттуда пришли самые благоприятные известия.
Наконец судьи признали, что ни в чем не могут ее обвинить, и постановили, что ей можно доверить войска и действует она от добра, а не от зла.
И она покинула наш дом и, счастливая, вернулась в Шинон.
А нам никогда не забыть ее доброты, и ласки, и тихой радости, и приветливой речи. О, милая Жанна!
Глава десятая
ГОВОРИТ СТАРИК ИЗ ПУАТЬЕ
Я — старик из Пуатье. Я такой старый, что уже никто не помнит моего имени, но некоторые называют меня «старик, который видел счастье». А покороче просто «Эй, Видел-Счастье».
Это было очень давно, но я уже тогда был совсем старенький. В солнечный весенний денёк я вышел погулять. Но не успел немного пройти, у меня занылиноги.
Дай, думаю, пройду до угла улицы Сент-этьен. Там есть невысокая каменная тумба. Дойду до нее, сяду и отдохну.
Добрался я до этого угла, вижу: перед домом Роз конюхи держат под уздцы оседланных коней.
Дай, думаю, постою немного. Может быть, я еще что-нибудь увижу.
Я стою, оперся на свой посох. Вижу, открываются двери в доме Роз, и оттуда выходят господа в дорожной одежде. А впереди молодой человек вроде пажа, в сером камзоле и чулках и черном коротком кафтанчике, а голова непокрытая. И лицо у него такое счастливое, сияет, все золотое от солнца и счастья.
И я сразу понял, что это не паж, а девушка Жанна, которая спасет нашу страну.
Она ступила ногой на тумбу, вскочила в седло и ускакала, и все господа за ней.
А я стою, и сам я такой счастливый. Будто ее счастье коснулось меня мимоходом и оставило во мне свой след.
И этого счастья мне хватило на всю жизнь. За прошлое, и на будущее, и еще дольше.
Глава одиннадцатая
ГОВОРИТ ОРУЖЕЙНИК ИЗ ТУРА
Я — Жан Розье, оружейник из Тура. Это у меня Жанна заказала свои доспехи.
К тому времени уже повсюду шла молва, что явилась девушка, которая спасет страну. И поэтому, когда она приехала из Шинона в наш город Тур, за ней по всем улицам катила следом толпа горожан.
Она пришла ко мне с одним своим спутником, и мне пришлось, впустив ее, запереть двери, чтобы любопытные не ввалились за ней в мастерскую.
Она сказала:
— Привет вам, мастер Розье. Вот мой оруженосец, Жан д'Олон. Он лучше меня знает толк в доспехах и поможет мне в выборе.
Я осмотрел ее с ног до головы, вроде как бы мысленно снял с нее мерку, и увидел, что плечи у нее широкие и росту она для девушки высокого, но, конечно, пониже взрослого мужчины, так примерно с пажа. Я сказал:
— У меня большой выбор готовых нагрудников, и налокотников, и наколенников, и стальных перчаток, и башмаков, и шлемов с забралом, и стальных шапок без забрала. Но все они будут вам велики, и придется сделать на заказ. У меня трое подмастерьев, я отложу все дела и сделаю в кратчайший срок.
Она поблагодарила и стала с любопытством рассматривать мои изделия. И там были одни латы на миланский манер, очень нарядные, из вороненой стали с серебряными насечками. Я подумал, что она закажет подобные, потому что девушки любят украшения.
Но она сказала:
— Такие мне не годятся. Это латы парадные, для турнира, а мне нужны боевые латы, гладкие и прочные, чтобы выдержали удары врагов. Сделайте мне латы белые, гладкие, из толстых пластин.
— Для девушки будет, пожалуй, тяжеловато,— сказал я.— А утончать нельзя, чтобы не ослабить прочность. И не знаю, вынесете ли вы такую тяжесть.