Жанна посылает это письмо с герольдом по имени Гиенн. Но герольд не возвращается, и ответа на письмо нет, и мы не знаем, что и подумать. На сле­дующий день Жанна шлет второго герольда с пись­мом, и в этом письме написано:

«Уходите в вашу страну. А не уйдете, я устрою вам такой разгром, вовеки не забудете».

Этот герольд возвращается и говорит:

— Ответа на письмо нет. И они задержали Гиенна и грозят его сжечь.

Жанна бледнеет и говорит:

— Этого не может быть. Это дело небывалое я неслыханное. Герольд — особа неприкосновенная. Он не отвечает за свои вести, а лишь передает волю того, кто его послал. Поднять на него руку бесчестно.

Герольд отвечает:

— Они говорят, что его послала колдунья и он ее сообщник. Не гневайся, Жанна. Это их слова, не мои.

И Жанна говорит ему:

— Уходи.

Но на следующий день она пишет третье письмо: «Вы, англичане, нет у вас никакого права на французскую землю, и я приказываю вам покинуть наши крепости и замки и вернуться в свою страну. А если не послушаетесь, я вам устрою такой разгром, будете помнить до окончания века. Я вам пишу в третий, и последний, раз. Больше я писать не буду».

Это письмо она не может послать благопристой­ным и вежливым способом, как принято во всем ми­ре, через герольда, потому что она боится за жизнь Гиенна и не хочет подвергать другого такой же уча­сти. Она садится на коня и сама скачет на мост, до самого края пролома, где арки взорваны и дальше нет пути. И здесь она просит искусного лучника при­вязать письмо к стреле и послать его в Турель.

Лучник натягивает тетиву, спускает ее, и стрела с письмом перелетает через вал.

Проходит столько времени, сколько нужно, что­бы поднять и прочесть письмо, и на верхушке вала показывается сам Глэсдел, командующий англий­скими войсками под Орлеаном.

Он стоит подбоченившись, смотрит на Жанну и вдруг разражается словами такими бесстыдными и грубыми, что слушать их и стерпеть невозможно.

Жанна закрывает лицо руками и горько плачет. И мы возвращаемся в город.

Теперь уже нет надежды на мирный исход.

Глава четвертая

ГОВОРИТ ЛУИ ДЕ КОНТ

Я — Луи де Конт, паж Жанны.

Моя дама не такая, как все другие дамы. Моя да­ма особенная.

Все пажи, которых я знаю, целый день тащат в руках шлейфы своих дам, бегут за ними следом, как комнатные собачонки. Моя дама не такая, никаких шлейфов не признает. Моя дама воительница, ама­зонка, вроде как та древняя Пентесилея, которая сражалась под Троей с Ахиллом.

С такой дамой меня ждут странствия, и приклю­чения, и битвы. Кто знает, может статься, я схвачусь в кровавом поединке с самим сэром Джоном Фаль­стафом, и он рубанет меня своим мечом, и на всю жизнь у меня останется на щеке почетный рубец, и про меня будут говорить:

«Вон идет доблестный рыцарь де Конт!»

И, раненный, истекающий кровью, я возьму его в плен, и он предложит мне за себя огромный выкуп — сто тысяч ливров золота. Но я гордо откажусь и вос­кликну:

«Ступайте! Я отпускаю вас».

Что мне выкуп! Я жажду славы!

Но не могу же я сражаться в шелковой курточке. Мне нужны латы.

Вот я и говорю этому д'Олону, оруженосцу моей дамы:

— Где бы мне раздобыть латы? А он отвечает:

— А на что тебе латы, скверный мальчишка?

Я меряю его взглядом с ног до головы и говорю:

— Я покорнейше просил бы вас не называть меня всякими именами. Мой род познатней вашего.

Он не обращает внимания на мой презрительный тон и повторяет:

—Что тебе вдруг понадобились латы?

Я говорю:

— Если вы понатужитесь и вам удастся пошевелить мозгами, то, может быть, вы сообразите, что паж обязан всюду следовать за своей дамой. И когда мне случится сопровождать мою даму на поле битвы, я не хотел бы, чтобы вражеская стрела пронзила мою юную грудь.

Он отвечает:

— Этого не случится,— и уходит.

Ладно же! Вырос большая и здоровая дубина, так уж вообразил, что может разговаривать со мной, будто я младенец в пеленках.

Ладно! Следующий раз я ему расскажу про Да­вида и Голиафа. Может быть, он этого не знает...

В этот день моя дама легла отдохнуть после обе­да и отпустила меня. Я недолго поболтался по дому, прислушиваясь ко всяким разговорам, но ничего лю­бопытного не услышал и решил прогуляться по Орлеану. Мы тут всего четыре дня, и я еще не успел как следует рассмотреть город.