Алла Пугачёва. Я её хотел тогда отшлёпать по попке, чтобы она не

завиралась, но не стал, т.к. когда я почти снял ремень со своих

брюк, её, вдруг, окрикнула подружка, назвав Аллой. И она убежа-

ла…

В институте

Во вторник, в 1630 в кабинет к Монзикову робко постучали в

дверь. Александр Васильевич только-только закончил полуторача-

совую беседу с клиентом, который очень хотел возврата денег на

том лишь основании, что его вопрос был решен в точности, да на-

оборот. Адвокатский гонорар клиент удваивал в случае не просто

положительного для себя решения дела, а если положительное ре-

шение вопроса будет ускорено, сильно ускорено.

Монзиков за полтора часа шумного пререкания сумел так всё

перевернуть, так изменить ход беседы, что, выходя от адвоката, клиент сильно сожалел о том, что отнял у Александра Васильевича

кучу времени, и, что, наверное, надо было бы ему всё-таки поднять

адвокатский гонорар. Ведь он так старался?! Мысли эти перебивали

лишь робкие воспоминания о том, что таких, как Монзиков, адво-

катов у них, в Одессе, из рогаток расстреливают! Что таким желают

одну зарплату и множество тещ…

Вышедший из кабинета Монзикова клиент, интеллигентный с

виду, хорошо одетый мужчина - плелся вниз по широкой лестнице,

невнятно матерясь и, то и дело, оглядываясь по сторонам.

– Здравствуйте! Я – от Игоря Николаевича, от Романова, - не-

сколько нерешительно, но достаточно внятно произнес только что

вошедший в кабинет к Монзикову мужчина.

229

– А, Анатолий? – Монзиков быстро подошел, протянул для

пожатия руку, но в самый последний момент он её отдернул, засу-

нул в карман брюк и несколько подался назад.

– А, откуда Вы меня знаете, а? – изумленно спросил молодой

человек, которому было далеко за тридцать.

– Откуда, откуда, оттуда! Догнал, а? – Монзиков взял шарико-

вую, с обгрызенным концом ручку и глубоко засунул колпачок в

правое ухо. При этом лицо его передернула чудовищная гримаса. И

лишь когда прошло несколько секунд и вместе с колпачком был из-

влечен здоровеннейший комок серы, адвокат добавил, - Ну, что, значит, тоже хочешь, да? Ха-ха! Ну, ты, молодец, да!? Понимаешь

мою мысль, а?

– В каком смысле? – Постарался въехать в тему посетитель.

– Ну, ладно, ты – это, давай! Понимаешь мою мысль, а? – и

Монзиков лукаво посмотрел на потенциального клиента, а затем

быстро сел в кресло-качалку и начал неистово раскачиваться.

Посетитель оторопело взирал на известнейшего в городе ад-

воката, о котором ходили всевозможные слухи. Впервые в жизни

он видел не просто взрослого, беспардонного ребенка. Нет, ребёнок

ко всему прочему был ещё и дурной! Первое желание – самое

сильное. Почему, вдруг, он до сих пор ещё здесь? Что за ерунда-то

такая? Просто мистика какая-то!

– Ну, и где же ты это? А? – прервал вдруг возникшую паузу

Монзиков.

– Простите, что? – попытался, было переспросить клиент, но

Монзиков начал сыпать вопросами.

Один вопрос был ещё непонятнее другого. Чувствовалось, что

адвокат вместо ненормативной лексики пытается использовать

сходные по смыслу нормальные слова, подбор которых вызывал у

него сильную боль. Лицо его то и дело кривилось. Одна гримаса

была ужаснее другой.

Минут через десять первое состоялось их знакомство.

Пургенов Анатолий Николаевич был среднего роста, с невы-

разительными глазами, скорее серого, нежели зеленого цвета, с яр-

ко выраженными лобными залысинами. Из-за сутулости и тонкоко-

стной конституции его фигура напоминала вопросительный знак.

Небольшой животик не только не придавал фигуре солидности, а

скорее он ее сильно портил. Сразу было видно, что физическим

трудом Анатолий Николаевич занимался крайне редко. Почему-то

230

в голову адвоката полезла крамольная мысль о том, что Пургенов –

неизлечимый мастурбант, скрывающий своё рукоблудие от кого-