и, очень часто, достигают много больших высот и в карьере, и в

спорте, и в чём-то ещё. Спиртного он практически не употреблял,

вкусно и изысканно трапезничая, никогда не переедал. Во всем

этом он придерживался чувства меры. Занятия физкультурой в ра-

бочее время укрепляли не только его здоровье, но и непререкаемый

авторитет среди подчиненных. Правда, и среди преподавателей по-

падались выдающиеся спортсмены, но в отличие от ректора, они

могли заниматься спортом как и все остальные исключительно в

свободное от работы время.

Не обладая ораторскими способностями, он, как это не пока-

жется странным, мог не только управлять слушательской аудито-

рией, но и навязывать ей свои сверх ценные идеи. Мусорные слова

типа: значит, это самое, ну, вот так вот - в сочетании с подёргива-

нием мохнатыми бровями, с испытанным в преподавательской сре-

де приёмом – сниманием и одеванием очков, игра голосом и инто-

нацией, попеременное выдергивание из аудитории то одного, то

другого – всё вместе создавало трепет у вынужденных его слушать

и нервозное ожидание чего-то плохого.

В институте каждый фискалил на своего соседа. Сотрудники

все вместе пили в рабочее время и вместе же закладывали друг дру-

га. И тот, кто искуснее и раньше это делал, тот и был молодцом.

Вуз этот находился за городом и, соответственно, туда шли

работать далеко не самые лучшие представители человечества.

234

Шли те, кому было выгодно имитировать работу, получая при этом

мизерную зарплату. Текучка кадров была достаточно высокой. Но

был и т.н. костяк института – небольшая часть людей, работавших

скорее ради идеи, ради чего-то ценного, но вот сказать точно ради

чего конкретно – не мог никто.

Кафедр в институте было мало, да и преподавателей было

столько, что они при желании могли бы поместиться в одну мар-

шрутку, например, в Форд Транзит.

Кафедра Охраны труда никогда не была выпускающей или ве-

дущей кафедрой, хотя сам ректор был крупнейшим специалистом в

этой области.

Будучи невысокого роста, он сумел не только создать, но и

развить свое детище до такого уровня, что стал известным на всю

Россию. Аналогичный вуз был только в другом конце страны. Со-

ответственно все студенты – выпускники вуза, были, как правило,

иногородними.

Анатолий Николаевич достаточно быстро прошел оформление

на должность и практически сходу включился в учебный процесс.

Та ахинея, которую он нес студентам, была воспринята руково-

дством двояко. С одной стороны, чем непрофессиональнее препо-

даватель, тем он менее опасен, разумеется, в плане подсидки руко-

водства. С другой стороны, а кто вообще может оценить непредвзя-

то и всесторонне профессионализм молодого преподавателя? Ведь

очень часто в институте собирается солянка, состоящая из бывших

военных, бывших милиционеров и т.д. Вот и институт Пургенова

был таким же. Заведующий учебной частью был отставным пол-

ковником, любивший на халяву выпить и без аккомпанемента

спеть, при этом сильно путая слова и мотив, что-нибудь ко случаю.

Пел он так, что все замирали, но не от удовольствия, а от шока, возникавшего сразу же, при первых звуках уже до боли знакомой

песни. Кроме пения он достаточно уверенно играл в волейбол. Был

компанейским и удобным для руководства института, поскольку

никогда не имел собственного мнения ни по одному из вопросов.

Обычно, высокого роста мужики бывают добрыми и незлобными.

Может быть они чуть-чуть глупее невысоких, но щедрость души и

бескорыстность в дружбе лихвой компенсируют отставание в раз-

витии. Хотя, разумеется, встречаются и полные противоположно-

сти, одним из которых и был заведующий учебной частью институ-

та. Зато Пургенов всегда знал, чего он хочет и что ему надо делать.

235

Идей у него было много. Практически все они были бредовыми, поскольку никаким законам логики они не подлежали. Так, напри-

мер, в перерывах между занятиями Анатолий Николаевич любил