Шрифт:
вильный прикус, нос с горбинкой, голубые, немного выпученные
глаза, средний рост, большая задница, ленивый, ну очень и очень
ленивый и в тоже время – не шибко умный. По крайней мере, такое
складывалось первоначально впечатление от первого знакомства с
ним.
53
– Васильич! Так ты так и не
сказал, что ты делал в Биробиджа-
не!? – не унимался Мансуров.
– А че? Я остановил одного
пацана, который ехал на мопеде.
Проверил у него документы – их
не было. И, это, экспроприировал
мопед. Ха-ха!
– Шо, в натуре? – Подшай-
ский, схватив Монзикова за рукав,
хотел услышать подтверждение.
Он даже выгнулся как интеграл
или уж на сковородке.
– Ну, пацана я взял с собой,
тем более что он был, это…
– Голубой? – быстро спросил
Румянцев.
– Сам ты голубой! Ну, как его, это…
– Мужики! Ну, дайте же вспомнить! Не мешайте же! – взмо-
лился Федотов, который слушал рассказ с раскрытым ртом и таким
интересом, что не замечал уже ничего вокруг, кроме Монзикова.
– Малой! Во! – вспомнил, наконец, Монзиков.
– А-а-а! – тихо, почти хором подхватили собравшиеся.
– Я решил его проучить. Думаю, сяду сам за руль, а его посажу
сзади. Отъеду подальше от родных мест, найду какой-нибудь КА-
МАЗ или Татру, которая шурует в Ижевск, паренька отпущу. Ему,
конечно, я этого ничего не сказал, а велел только сесть сзади и не
рыпаться.
– Голова! Во дает, а!? – Мансуров глядел на Монзикова с не-
скрываемым восторгом и легкой белой завистью.
– С пацаном на мопеде мы проехали почти до Тырмы. Когда
кончился бензин на его пукалке, я остановился, паренька отпустил, а сам поймал трактор Кировец, на котором проехал километров 40-50. Это был самый, пожалуй, трудный день, т.к. машин было мало и
все они шли куда угодно, но только не на Ижевск. И вот, около по-
луночи, меня, вдруг, осенило, что ведь я могу на палке доехать до
Ижевска с пересадками. Главное, чтобы попутки следовали в нуж-
ном мне направлении. И только я об этом подумал, как навстречу
54
мне летит здоровенный трейлер. Да не один, а целых два. Я оста-
навливаю, а оттуда вылезают …? Ну, кто бы вы думали, а?
– Тот водила, у которого ты слямзил восьмеру? – высказал
предположение отличник и гордость взвода Румянцев.
– Сам ты водила! Корейцы. Они везли бананы в Усть-Кут, на
БАМ. Меня взяли с радостью, но сказали, что я поеду не в кабине, а
если будет рэкет или ГАИ, то я должен буду им помогать. Я согла-
сился. Но гаишники меня достали. Останавливали на каждом посту.
Я все время вылезал из рефрижератора и разводил корейцев с га-
ишниками. Когда всю ночь я пробегал туда-сюда, то утром я был
как выжатый лимон. Одно было приятно, что бананов я мог со-
жрать столько, сколько вам и не снилось! – Монзиков, вспоминая
те времена, ненадолго прикрыл глаза.
– Ну, и сколько же ты съел бананов? – с неподдельным инте-
ресом спросил Федоров.
– Сколько съел, сколько съел? – передразнил Монзиков. – Все,
что съел – все и вышло. Понос был от этих бананов такой, что вам
и не снилось. Спасибо гаишникам, которые останавливали фуры
через каждые 30-40 минут. Как только машина останавливалась, так я бежал испражняться, затем к гаишникам, а потом опять в
рефрижератор, жрать бананы.
– Дак зачем же ты их жрал, если тебя от них несло? – с недо-
умением спросил все тот же Румянцев.
– Так ведь халява же, ха-ля-ва! Понимаешь? – Монзиков под-
нял вверх указательный палец и отчаянно им погрозил.
– Действительно, чего же не жрать, если халява! Халява, брат,
и в Африке халява! – и мужики начали, было развивать эту тему, но
Румянцев и тут вмешался в разговор и Монзиков продолжил рас-
сказ.
– За неполных четыре дня пути я сожрал три коробки бананов,
ящик апельсинов, пять здоровых арбузов и несколько комплексных
обедов в придорожных столовых. Причем, мужики, все это я жрал