Поняла?

– Ах ты, хам рыжий! Да я тебя сейчас… – и кассирша стала

пытаться встать из-за кассы, но, будучи непомерно толстой, она за-

стряла. Причем, если бы она была бы стройной или хотя бы весила

килограмм на 80-90 меньше, то было бы видно, как она согнулась

градусов на 35-40. В дополнение ко всему в живот с силой вдавился

ящик от кассового аппарата. Кассирша чем больше дергалась, тем

больше застревала на своем месте.

Монзиков не долго думая, схватил один из кусков хлеба и за-

сунул его с силой в рот кассирше.

– На, подавись! Жаба нерусская! – эта фраза стала перелом-

ной.

В столице Удмуртии местные жители, как правило, все ры-

жие, щербатые, с большими веснушками, кривоногие, не высокого

роста. Толстых, а особенно жирных – днем с огнем не найти. Но в

торговле, особенно в системе блокпищеторга – каждая вторая –

44

пышка или булочка. Удар же по национальности был столь неожи-

дан, что местная гордость – толстая кассирша – даже опешила. Ча-

ще бывало наоборот, когда из-за скудости интеллекта она обзывала

очередного неудмурта. Но чтобы ее обозвали, да еще вот так!!!

Засунув хлеб, Монзиков вдруг расслабился и уже спокойно

пошел с подносом в зал. Увидев свободное место за длинным сто-

лом, Монзиков быстро разгрузил поднос и сел между двумя капи-

танами, которые налегали на суп и громко чавкали.

Примерно через пять минут Александр Васильевич увидел

следующее: толстая кассирша, которая с огромным трудом вылезла

со своего рабочего места, в разорванном грязно-белом халате с

большими счетами в правой руке подбежала к сидевшему в 10 мет-

рах от Монзикова капитану и крича на всю столовую смачно вреза-

ла счетами по лицу. Затем схватила стоявший рядом стакан и плес-

нула по-жириновски в лицо своему мнимому обидчику.

– Мужики! Эта сучка совсем охренела! Меня обхамила, капи-

тана избивает! – Монзиков поглядывал то на одного, то на другого

своего соседа.

– Наверное, у нее месячные? – высказал предположение сосед

Монзикова слева.

– А может, чего-нибудь съела, а? – сказал сосед справа.

– Я думаю, у них это - национальное! – Монзиков с улыбкой

посмотрел сначала на одного, потом на другого.

– Что значит национальное? – бросив ложку в тарелку с супом,

спросил с легким акцентом сосед слева.

– А? – подключился сосед справа.

– Мужики! А вы разве удмурты? – быстро спохватился Мон-

зиков.

– А ты то кем будешь, а? – не унимался сосед слева.

– А! Наших бьют! – закричал Монзиков, и что было сил, рва-

нул из-за стола.

Началась обычная драка. Били всех, кто был в радиусе 50 мет-

ров от кассирши. Объективности ради надо заметить, что еще не-

сколько лет тому назад такого даже и представить себе было нель-

зя. Но сейчас, когда плоды демократии давали о себе знать на каж-

дом углу, потасовки становились довольно обычным явлением.

Придя в казарму, Монзиков достал бутылку Рояля, стакан и

стал внимательно изучать учебное расписание на следующую неде-

лю. День выдался трудный. Надо было снять напряжение. В комна-

45

те с Монзиковым жили капитан из г. Владимира и старший лейте-

нант из Краснодарского края. Краснодарец Курченко был лет на

десять моложе Монзикова, но в спиртном вопросе имел большую

квалификацию. Марценюк из Владимира все время повторял, что

он не пьет, но запросто, на халяву, мог выкушать литр водки без

какой-либо закуски.

Раздавив литр спирта с соседями-жильцами, Монзиков уда-

рился в воспоминания.

Дело было в феврале. Погода стояла отвратительная. Монзи-

ков работал тогда зам.начальника отряда и одних только заключен-

ных у него было более 250 человек.

– Представляешь, значит, сижу я, это, и вдруг – бац! Влетает в

окно камень, завернутый в тряпку. Я разворачиваю, а там – малява.

– Монзиков посмотрел на Марценюка, отпил немного спирта, заку-

рил.

– Так уж и записка? – Марценюк тоже хлебнул спирта, но по-

перхнулся и начал истошно кашлять. Собутыльники решили ему