Дэниел глядел на нее как громом пораженный.

— Откуда вы все это знаете? И почему я не знаю?

— Вы тоже знаете, только не отдаете себе отчета. Вы делаете все правильно. Воспитание — вещь интуитивная. Быть родителем — значит иметь чутье. Вот почему у одних это выходит, у других — нет. Обычно женщинам это удается лучше, потому что они так запрограммированы. Знаю, за подобные слова на меня бы ополчились все феминистки мира, но факт есть факт — женщины так устроены. — Она ободряюще улыбнулась. — У вас тоже очень хорошо получается, и Джош вас уважает.

— Зачем мне его уважение? Мне нужно от него то, что он дарит вам, — любовь.

— Одно без другого не бывает, — засмеялась Кэрис.

Наступило молчание, во время которого Дэниел будто осмысливал сказанное ею.

— Эйден был дурак, — неожиданно произнес он.

Кэрис изумленно подняла брови.

— Будь вы моей женой, я бы не относился к вам так гнусно, — продолжал он, глядя куда-то мимо нее, видимо снова с головой погрузившись в тот мир, где таилось его прошлое.

Кэрис тоже помолчала, обдумывая его слова. Сказаны они были с большой искренностью, как если бы Дэниел Кеннеди действительно пожелал иметь ее своей женой, чтобы заботиться о ней. Но она понимала, что это была лишь простая дань вежливости: ему тоже захотелось сказать ей что-то приятное. Теперь, когда он начал все глубже вникать в воспитание ребенка, до него стало доходить, какая ответственность ей досталась.

Ободренная его доверительным отношением, Кэрис решила спросить о том, что занимало ее давно — с тех самых пор, как она впервые увидела Джоша.

— Скажите, что произошло с матерью мальчика? — Молчание. Но Кэрис не так-то легко было обескуражить. Она ведь с ним откровенничала… — Вы развелись? — спросила она, помолчав, хотя и догадывалась, что едва ли.

— Не надо вам этого знать, — покачал он головой.

— Надо, иначе бы я не спрашивала, — мягко настаивала она. — Во-первых, за вами долг, а во-вторых, не хочу, чтобы вы, забирая отсюда Джоша, увозили с собой и ту же самую тайну, с какой ступили на этот берег.

— Иногда лучше, если тайны остаются тайнами.

— Звучит чересчур глубокомысленно! — добродушно поддела его Кэрис.

— Вы очень расстроитесь, если вообще не узнаете? — Вопрос был задан с необычайной серьезностью. И столь же серьезно был воспринят.

— Пожалуй, очень, — честно призналась она. — Понимаете, я люблю Джоша и мне совсем не безразлично, что ждет его впереди. Вы увезете его от меня, но мне будет легче, если я узнаю, отчего он был так несчастен.

— Правда может так вас потрясти, что вы почувствуете ко мне отвращение.

— Вас беспокоит мое мнение?

Он не ответил, но выражение его глаз было красноречивее слов.

— Она… умерла… Да?

Дэниел молчал. Но теперь молчание служило подтверждением. И собственное израненное сердце Кэрис с состраданием устремилось к нему. Так, значит, его жена умерла, а он по-прежнему ее любит и потому отверг Джоша. Дэниел не мыслил жизни без нее, а Джош служил ему постоянным горьким напоминанием…

— Право… мне очень… очень жаль.

В продолжавшейся гнетущей тишине воображение стало рисовать ей душераздирающие картины… Дэниел до безумия любил свою жену — ведь он до сих пор не примирился с ее смертью. Кэрис опять почувствовала зависть к такой большой любви… которая переживает смерть. Ее, Кэрис, замужняя жизнь была совсем короткой, а Эйден, увы, не любил ее так, как ей мечталось. Иначе бы не проявил такого равнодушия.

Кэрис ближе наклонилась к нему через стол.

— Поверьте, Дэниел, я очень хорошо понимаю ваши чувства… как сильно вы скорбите… как вам ее недостает, но… но подумайте и о Джоше… Порой любовь помрачает разум, и человек говорит и делает то, о чем позже жалеет. Вы так горевали о смерти жены, что…

Его рука вдруг протянулась и быстро ухватила ее лежащую на столе ладонь.

— Вовсе не любовь помрачала мой разум, — жестко произнес он. — Вот видите, я вас уже шокировал. Хотите слушать дальше?

Кэрис глядела на него в испуге и замешательстве. Верно, он всегда намекал, что ничего не знает о любви. Но неужели он совсем не любил жену?

— Да… хочу, — еле слышно произнесла она.

Дэниел отпустил ее руку и вышел из-за стола.

Встав возле перил веранды, он вцепился в них мертвой хваткой — Кэрис уже видела его таким, на яхте, привезшей его на остров. Нет, ему явно не хотелось ничего рассказывать.