Жозеф ответил на ее поцелуй с несвойственной ему горячностью — кто знает, возможно, и он соскучился по настоящим, ярким, плещущим через край эмоциям?

Влюбленные сплелись столь тесно, что было непонятно, оставались ли они по-прежнему двумя человеческими существами или превратились в новое андрогинное создание…

Мир померк, растворившись в наслаждении.

Мишель проснулась внезапно и сразу, так, словно ее ударили или плеснули в лицо водой. Застонав, она нехотя открыла глаза и с удивлением обнаружила, что до рассвета еще очень далеко, а снаружи вовсю царствует ночь. Рядом тихо посапывал Жозеф, его ладонь покоилась на ее плече, а черные вьющиеся волосы рассыпались по подушке.

“Ну и чего я, спрашивается, проснулась?” — недовольно подумала Мишель. Нет, это не было мимолетным пробуждением, когда мозг затуманен сном, и погрузиться вновь в объятия Морфея очень легко. Напротив, девушка чувствовала себя совершенно выспавшейся.

Осторожно сняв со своего плеча ладонь Жозефа, Мишель выбралась из-под одеяла, завернулась в небрежно брошенную на соседний стул шелковую шаль и торопливо вышла.

Она сама не понимала, куда идет и зачем. Не в ее привычках было устраивать ночные перекусы, но, быть может, это позволит уснуть? Прислушавшись к себе, Мишель вдруг ощутила столь мучительный голод, что мысль о шоколаде Дианы вызвала почти спазмическую боль в желудке. Да, вероятно, в этом все дело — в голоде. Надо поесть, и тогда проблема странной бессонницы решится!

Дом в эти часы казался вымершим. Ежась, Мишель сбежала вниз по лестнице и, очутившись возле столовой, с удивлением обнаружила пробивающийся сквозь щель в проеме слабый свет.

Поколебавшись, Мишель нерешительно толкнула дверь и с некоторой опаской переступила порог, мысленно ругая себя за неосторожность. После утреннего происшествия стоило бы вернуться в комнату, однако какой-то безотчетный призыв (и природное женское любопытство) побуждал девушку двигаться дальше, заглушая врожденный инстинкт самосохранения.

Свет исходил от расположенной в центре стола крупной и немного кривой свечи в грубоватом медном подсвечнике. Освещение получалось зыбким, неровным и неверным, но Мишель его вполне хватило, чтобы опознать в устроившемся на одном из табуретов человеке Назара. В полумраке комнаты он производил несколько зловещее впечатление: иссиня-черные кудри мягко ложились на шею, правильные черты лица искажались отбрасываемыми тенями, а шелковую алую пижаму темнота превратила в кроваво-багровый наряд. Загадочный, мрачный, овеянный тайнами и… харизматичный мужчина. Да, да, именно харизматичный! Глядя на него, Мишель вдруг испытала непривычное волнение и, смутившись, замерла у входа, не смея пройти дальше.

Назар слегка повернул голову и впился в ее лицо жадным, жарко горящим взглядом, от которого девушка вспыхнула до корней волос и, нервно сглотнув, отступила на шаг. Ее сердце гулко забилось, а в груди что-то сжалось — то ли от предчувствия скорой беды, то ли от чисто плотского, такого человеческого желания…

— Проходи, — заговорил цыган, и голос его прозвучал непривычно низко, с обворожительной хрипотцой. — Или боишься?

— Чего бы? — откашлявшись, неуверенно сказала Мишель и, плотнее завернувшись в шаль, наконец-то вошла в столовую. Помялась на пороге, с некоторым опасением поглядывая на ночного собеседника и не зная, как действовать дальше. Взять шоколад и уйти? Да, это было бы самым логичным…

— Садись, — прервал ее мысли Назар и повел рукой, приглашая устроиться рядом.

— Почему тут? — насупилась Мишель, тем не менее, послушно опустившись на соседний стул.

— А почему не здесь? — пожал плечами Назар. Теперь он был совсем близко, девушка ощущала его горячее дыхание, видела черные, пылающие страстью глаза… — Глупо занимать всю столовую, если никого нет. Темнота… она сближает… разве нет?

“О, да!” — хотела выговорить Мишель, но не смогла, продолжая молча смотреть на цыгана и ощущая себя загипнотизированной птичкой, попавшей под смертоносное обаяние кобры.

— О чем задумалась? — непривычно мягким тоном спросил парень. Его рука скользнула по деревянной столешнице и коснулась чуть подрагивающих пальцев Мишель. Девушка сглотнула, но ладонь не убрала.

— Да так… Ни о чем… — ее голос тоже зазвучал иначе. Или это загадочный полумрак придал ему новые интонации?

— Интересная тема… — впервые в его манере разговаривать появилось что-то знакомое. Насмешливость фразы немного отрезвила девушку, и она тотчас отняла руку.

— Я пришла поесть, — неуверенно пояснила Мишель. — Что-то у меня аппетит пробудился… даже заснуть не могу…

— Аппетит только в отношении еды? — и снова его рука оказалась в опасной близости от ее пальцев. Однако на сей раз Златовласка не позволила прикоснуться к себе.

— Да, — твердо ответила она. — Только.

— Кроме этого, боюсь, ничего нет, — Назар кивнул на горку подтаявшего шоколада. — Но меня от него уже тошнит.

Мишель молча взяла липкую шоколадную дольку и, не глядя, запихнула ее в рот. Нёбо обожгла сладковатая горечь угощения, и девушка вдруг поняла, чем нравилось подобное лакомство Диане. Да, в нем, несомненно, была своя прелесть… Правда, в следующий же миг Мишель вспомнила, что еще недавно рядом с этим шоколадом лежал мертвый мужчина — человек, которого убил Назар. Назар… тот Назар, что сидит сейчас вплотную к ней!