Шрифт:
— На Главный Материк? — уточнил Ниро.
— Да, — кивнул Влад. — На Главный Материк.
«Какой, к черту, главный материк?! — подумал прежний Влад. — США, что ли?!»
Однако новый Влад был уверен, что знает, о каком материке идет речь.
Каюта Хозяина напоминала хранилище или склад: какие-то сундуки, разбросанная одежда, безделушки…
— Зачем призраку столько хлама?! — раздосадовано воскликнул Влад, сердито пиная попадающиеся под ноги предметы.
Покорно следовавший за ним Ниро промолчал. Влад оглянула на него:
— Эй, ты! Позови Костю.
Ниро кивнул и так же молча вышел. Влад довольно улыбнулся. Приятно быть властелином чужой воли!
— Так, а я пока приоденусь… — пробормотал он, склоняясь над горкой разномастных вещей. — Надоело ходить в шортах!
К тому моменту, когда порог переступил перепуганный и заспанный Костя, Влад успел облачиться в простые темно-коричневые брюки, отороченный мехом жилет и тяжелые ботинки.
— Влад… — удивленно проговорил Костя, недоверчиво взирая на него. — Что с тобой?! Что ты тут делаешь?!
— Одевайся! Если, конечно, не влюбился в свои шорты, — равнодушно отозвался тот, приблизившись к зеркалу в медной раме и лениво изучая собственное отражение. Парень, смотревший на него из зеркальной глубины, казался одновременно знакомым и чужим — в отмеченном косым шрамом лице появилось что-то новое, жесткое… Но самого Влада это мало беспокоило.
— Ты в порядке? — осторожно поинтересовался, подходя ближе, Костя. — Ты какой-то странный.
Он осекся, встретившись с ледяным взглядом друга.
— Правда? — презрительно процедил Влад. — Но ты ведь сам сказал, что свобода дорого стоит. Я заплатил.
В круглых глазах приятеля отразился такой ужас, что Влад, откинув голову, расхохотался.
— Да брось ты! — он хлопнул Костю по плечу. — Расслабься. Главное — мы возвращаемся.
Костя ничего не ответил, но, судя по скептическому выражению его худого лица, он не был уверен, что это действительно главное.
Мишель не сразу решилась вернуться в свою спальню. Ей казалось, Жозеф уже все знает и теперь, проснувшись, молча ждет ее в темноте — ждет, чтобы осудить…
Судорожно всхлипывая и стягивая на шее платок, девушка выбежала из дома. Здесь, в парке, ей стало немного легче. Наполненный свежестью ночи воздух немного успокоил ее, и она задышала спокойно, глубоко и размеренно.
Опустившись на мраморную скамью, Мишель с силой потерла ладонями пылающие щеки и медленно досчитала до пяти.
1… В конце концов, что особенного произошло? Это был просто порыв страсти. С Жозефом все иначе. Жозефа она любит.
2… Господи, она стала рассуждать, как закоренелый ловелас!
3… Но ведь надо ей как-то объяснить произошедшее? Любовью это нельзя назвать!
4… Почему же нельзя? А вдруг это — и есть любовь?
5… Нет. У них с Назаром нет ничего общего. Они чужие друг другу. При мысли о нем отзывается только ее тело, а не душа. А Жозеф сумел задеть ее сердце. Это важнее.
Завершив таким образом цепь рассуждений, Мишель оправила ночнушку, поднялась и направилась по аллее к темнеющей громаде особняка.
Ее комната была погружена в полумрак. Мишель на ощупь добралась до кровати и проворно скользнула под одеяло.
Дыхание Жозефа оставалось совершенно беззвучным. Прижавшись к брюнету, девушка зажмурилась и постаралась побыстрее погрузиться в сон… забыть обо всем, а утром обнаружить, что произошедшее — просто фрагмент ночных грез.
Мишель уже давно заснула, когда Жозеф, открыв глаза, обнаружил прямо перед собой насмешливое и чуть серебрящееся в полутьме лицо Николя.
— Доброй ночи, — язвительно поздоровался призрак.
Жозеф ошеломленно уставился на него.
— Что, удивлен тому факту, что видишь почившего брата? — все тем же ироничным тоном осведомился ночной гость.
Жозеф приподнялся на локте и потряс головой.
— Да… — признался он после паузы. — Есть немного.
— Я тебе объясню, — с готовностью предложил Николя. — Дело в том, что ты уже не так занимаешь мысли Мишель, как прежде. А потому стал ближе к небытию, чем к жизни… вот и видишь меня. Ведь я здешнему миру не принадлежу.