Внутреннее убранство “особнячка” тоже не отличалось роскошью: одна просторная комната играла роль гостиной, кухни и столовой одновременно, крохотная кладовка заменяла холодильник, а спальня вмещала только несколько разбросанных по полу матрасов.

— Странные нравы в этой деревушке, — заметила Таисия, заглянув в “спальню”. — А если бы тут ночевало два-три человека — и женщин, и мужчин? Всех запихнули бы в одно помещение?

Хуан пожал плечами и тонко улыбнулся:

— Что ж… ночь могла бы получиться любопытной. Ладно, пошли, я угощу тебя завтраком.

Таисия мрачно посмотрела на колдуна, однако спорить больше не решилась.

Завтрак выглядел довольно скромно: глиняный кувшин с молоком, ржаной хлеб, вазочка с медом, фрукты, сметана в миске и вареный в “мундирах” картофель”. Впрочем, оголодавшей Таисии меню показалось очень аппетитным. Но, не желая предоставлять Хуану повод для самодовольства, девушка не спешила набрасываться на еду. Плюхнувшись на табурет, она угрюмо покосилась на мага и скептически спросила:

— Неужели сам варил картошку?

— Это несложно, — пожал плечами Хуан, отрезая себе кусок хлеба. — Достаточно нехитрая процедура.

Наблюдая, как колдун намазывает ломтик хлеба жидким бледно-золотистым медом, а после принимается поливать картофель сметаной, Таисия ощутила дикий спазм в желудке. Как долго она не ела? Так сразу и не вспомнить… кажется, вчера вечером заглушила мысли о пропитании пригоршней кисло-сладких ягод. Но разве это — ужин?

— Давай, ешь, — кивнул в сторону блюда с картофелем Хуан, с легкой усмешкой поглядывая на девушку. — Тебе нужны силы, чтобы преодолевать все вольные и невольные препятствия.

— Это точно, — сдалась, наконец, Таисия и потянулась к хлебу. Впрочем, особенно налегать на еду она все равно не стала, ограничившись молоком, фруктами и хлебом без какой-либо “начинки”. Утолив острый голод, эльф заговорила уже на волнующую ее тему: — Итак, теперь ответь: где Влад?

Хуан неторопливо отпил молока, вытер губы тыльной стороной ладони и спокойно произнес:

— Точно не могу сказать. Я им не нянька, понимаешь ли…

— Что?! — Таисия от удивления и злости не знала, как реагировать. — И ты мариновал меня столько времени, чтобы сообщить: понятия, мол, не имею, где твой Влад?!

Она поискала глазами ближайший увесистый предмет. Если что — метнет им в этого грубияна!

— Нет, не только это я хотел тебе сообщить, — успокоил ее собеседник. — Я разминулся с ними в пути.

— Как это — разминулся?! Вы вместе шли!

— Так уж вышло. Что теперь-то говорить?

— Но ты мог бы попробовать найти их! — рассердилась Таисия.

Хуан пожал плечами и наложил себе новую порцию картошки.

— Зачем? Они не дети. У меня были дела поважнее.

Таисия смотрела на него со смесью бессильной злобы и усталости. Ну, что тут скажешь?!

— Хорошо, — выдержав паузу, вновь заговорила она. — А сейчас ты можешь мне помочь? Я прошу тебя как женщина.

Хуан внимательно взглянул на нее и, помолчав, спросил:

— Что ты нашла во Владе? Он довольно зауряден, тогда как ты — эльф.

— А что Диана нашла в тебе? — парировала она. — Ты далеко не красавец, тогда как она — писаная красотка.

Хуан коротко рассмеялся.

— Логично! Что ж, я тебе помогу.

— Спасибо, — с облегчением проговорила Таисия. Конечно, она могла бы справиться и сама, но помощь опытного мага никогда не помешает. Да и вообще, пускай научится нести ответственность за собственные поступки! Разминулись в пути, видите ли! Ха!

— С добрым утром, госпожа, — раздался возле ее кровати спокойный, даже услужливый, голос Люсиль.

Кандида мысленно выругалась. Как, неужели уже пришло утро?! Быть такого не может! Кажется, она только-только легла спать… вечер был небывало долог и завершился далеко за полночь… и, надо сказать, вполне удался: много напитков, музыки, гостей… пряных курений…

— Утро вовсе не доброе, — сонно пробормотала женщина, нехотя открывая глаза. Она ненавидела утренние и дневные часы, считая себя “ночной птицей”. Темнота и ночь казались ей синонимами удовольствия.

Спальня Кандиды была обставлена в эффектной, хотя и не способствующей крепкому сну, огненной контрастной гамме. Весь интерьер дышал некоей вопиющей дерзостью: роскошная, устланная черно-красным бельем, кровать пряталась за багровым балдахином, стены давили на психику ало-угольным узором, а пол покрывал ковер того же окраса. Довершал образ туалетный столик из розового дерева с овальным зеркалом в золоченой раме, заставленный, помимо чисто женских вещиц, более нестандартными для дамы предметами, среди которых особенно выделялись пепельница из дутого стекла и ополовиненная бутылка с неизвестным спиртным напитком. Пахло в комнате душной смесью кофе, тяжелых сладковатых духов и алкоголя.