— Да-а, дядя Василь, у тебя надо учиться бодрости, а у Чургина…

Леон еще и сам точно не знал, чему нужно учиться у Чургина, но чувствовал, что если и можно чего-нибудь добиться в этой жизни, то только будучи таким же смелым и целеустремленным человеком, как Чургин.

От горячих труб паропровода, от керосиновой коптилки и кислой испарины угля в камеронной было душно и не хотелось дышать. В полумраке мерно стучали поршни насоса.

«В поле бы сейчас, в степь, на свежий воздух!» — с тоской подумал Леон, но до конца рабочего дня было далеко. Он поставил на скамейку лампу-коптилку, закрыл на крючок дверь и, достав из ящика с паклей книгу, обернутую в бумагу, сел читать.

— Овод… Я думал про обыкновенного овода тут пишут. Про борьбу с притеснителями тут идет речь, Леон Дорохов. И эта книга, кажется, начинает открывать тебе глаза по-настоящему, — сказал он негромко и, вынув заложку, погрузился в чтение.

Дома Леона ждали Яшка и Алена. Приехав в полдень, они ходили по магазинам, делали покупки, а вечером зашли к Чургиным навестить Леона. Заодно Яшка хотел переговорить с ним о том, как он думает жить дальше.

Варя обрадовалась их приезду и забеспокоилась об угощении, но Алена шепнула ей, что Яшка всего накупил.

— Ну, то ваше, а я так не согласна, — возразила Варя и побежала в лавку за вином и закуской.

Алена и Яшка остались одни. Они внимательно осмотрели скромное жилье Чургиных. Яшка подошел к полкам, заставленным книгами, потрогал пальцами корешки и не без зависти сказал:

— Вот ум отчего идет! Эх, довелось бы мне зажить своей жизнью — все книги толковые скупил бы!

Перелистывая книги, он вспомнил об Оксане — стройной, тонкой, с белокурой головой и красивыми зеленоватыми глазами. И от одной мысли о ней, о том, что она будет его — пусть не женой пока, а только возлюбленной, у него часто забилось сердце. Что будет с ним, когда она ласково-ласково погладит его по голове и скажет: «Милый мой!» Так и должно случиться. «Все силы положу, а добьюсь своего», — думал он в эту минуту и блаженно улыбался.

Леон, увидев Варю возле лавки и узнав о приезде Алены, удивился, что она приехала с Яшкой. «Может, передумал старый Загорулька и согласился на нашу свадьбу?»— мелькнула у него радостная мысль, и он заторопился домой. Войдя в комнату, он остановился на пороге, шутливо спросил:

— Как же это отец отпустил вас сюда?

— Лева! — воскликнула Алена и бросилась навстречу, но Леон сделал ей знак рукой, чтоб не торопилась.

— Не подходи, запачкаю.

Алена обернулась к Яшке, строго сказала:

— Отвернись! — А когда Яшка отвернулся, поцеловала Леона в щеку.

— Уже? — спросил Яшка, глянув из-за плеча, и расхохотался.

Яшка тепло поздоровался с Леоном, окинул его взглядам с ног до головы и заключил:

— Ничего! Я думал, придешь чумазый, как Федька тогда, — помнишь яблоки?

— А где он сейчас?

— Забрали. Отец сто рублей пожалел.

— А ты как отделался? — спросил Леон, раздеваясь.

— За меня отцовы деньги служат.

Вернулась Варя с покупками, и комната наполнилась таким шумом и веселым говором, что даже маленький Чургин на руках у Алены радостно загугукал.

Леон с удивлением взглянул на лежавшие в углу свертки, коробки, кульки. Яшка, ни слова не говоря, взял один из свертков, разорвал шпагат и, достав хромовые сапоги, отдал их Леону.

— Меряй. Подойдут — твои будут, а нет — переменим, — сказал запросто.

Леон повертел в руках сапоги и хотел вернуть, но, заметив, что Алена пальцем указала себе на грудь, как бы предупреждая: «Это от меня, не вздумай отказываться», — принял подарок.

— Что ж спасибо, я не откажусь.

Яшка вскрыл другой сверток, и в руках его яркими красками зарделся персидский полушалок.

— А это тебе на память о хуторе, — сказал он и отдал полушалок Варе.

— Да ты разбогател, что ли? Видали, купец какой объявился! — засмеялась Варя.

Яшка поставил на стол вино, дорогие закуски, яблоки, груши, конфеты, открыл большую коробку с тортом.

Вскоре пришел Чургин, и Яшка насторожился: как этот шахтер примет его с Аленой? Но Чургин еще с порога шутливо сказал:

— Свадьба, похоже, а невесты не вижу.

И Яшка бойко ответил:

— Договариваются, тайно думают венчаться. Ну, решили обмыть дело.

— A-а, ну тогда надо выпить.

— Яшка! — смущенно прикрикнула на брата Алена.

Яшка вел себя запросто, как давнишний знакомый, хотя у Чургиных был впервые. Но говорил он мало и почти не пил, ожидая, что Чургин начнет неизбежные и неприятные расспросы. Чургин ни о чем не расспрашивал и все внимание уделял Алене: ухаживал за ней, предлагая то ветчину, то икру, наливая вино в ее рюмку. Яшка наблюдал за ним и ничего не понимал. Он был убежден, что Чургин встретит его ядовитыми расспросами о приеме дороховских свах, о выселении Леона из хутора, а ничего этого не случилось. «Думает, что я буду защищать отца, потому и не хочет говорить», — решил он.