— Вы правы. Тут действительно все отдает гнилью. Пойдемте отсюда, я не люблю могил.

Они направились к реке и вышли на берег в том самом месте, где Яшка на днях прыгнул в воду с обрыва, спасаясь от Полкана деда Мухи.

Оксана села у обрыва над речкой. Яшка постоял немного и тоже сел. Собираясь с мыслями, он вынул из кармана папиросы. Сейчас был самый подходящий момент поговорить с Оксаной в своих планах, но он медлил, ожидая, не спросит ли она о чем.

Молчала и Оксана. Ее уже не трогали ни деревенские пейзажи, ни крики птиц на речке, ни самая речка. Все примелькалось, наскучило, и ей уже хотелось поскорее уехать в город. Странно, сегодня был и Яшка какой-то скучный. И она спросила:

— Вы что-то изменились за эти дни. С отцом поссорились, что ли?

Яшка вздохнул, ответил не сразу.

— Поругался, — тихо проговорил он. — Подрались.

Оксана пристально посмотрела на него:

— На вас это похоже. Ох, и грубый вы, Яков!

— Нет, Оксана, — возразил Яшка, — я подрался с отцом не потому, что я грубый. Я за сестру заступился. А вот отец у меня действительно — грубее некуда. Об этом я вам говорил.

— Молодец, храбрый юноша! — насмешливо сказала Оксана. — Ну и что же? Отец плеткой вас не поучил?

— Нет. Кончилось это. — Яшка собрался с духом и начал: — Оксана, я хотел поговорить с вами о своих делах. Скажите, можете вы мне помочь, если я надумаю уйти из хутора?

Оксана ожидала, что он опять будет говорить о том, что она ему нравится, и откровенно призналась:

— Я вас не понимаю, Яков. Ну какой я помощник вам — девушка, гимназистка? Странный вы человек!

Яшке понравилась ее откровенность.

— Ничего тут непонятного нет, Оксана, — продолжал он уже более смело. — Не пропадать же мне в этой Кундрючевке. Я хочу жить самостоятельно, и помочь мне вы можете: вы знакомы с большими людьми в Новочеркасске. Вот вы и скажите: если я к вам приеду, не прогоните меня?

— Нет, вы положительно невозможный парень! Напрасно вы родились в хуторе.

— Как и вы. Но я жду ответа, Оксана.

Оксана видела, что ей не отделаться от Яшки. Она решительно встала и оправила платье.

— Хорошо, я подумаю там, дома, и напишу вам… Сорвите мне яблоко, — не попросила, скорее приказала она.

Яшка пожал плечами, мысленно сказал: «Оксана, только Оксана даст мне счастье». Потом повел глазами, выбирая, с какой бы яблони сорвать ей яблоко, и твердыми шагами, неторопливо, как хозяин, пошел между деревьями.

Оксана смотрела на него с изумлением. Она ожидала, что Яшка бросится к первому попавшемуся дереву, как сделал бы любой из ее знакомых, а он еще подумал, к какому дереву подойти. «Нет, Яшка не похож на других, твердый, расчетливый, с характером человек. Такой не станет игрушкой в руках судьбы», — думала она, терпеливо ожидая его возвращения.

Только минуты через три Яшка вернулся с огромным яблоком в руках; то был лучший сорт — «апорт».

На следующий день Оксана стала собираться в дорогу. Мать и Леон пытались уговорить ее погостить еще несколько дней, но Оксане еще нужно было до начала занятий в гимназии навестить Чургиных, и в субботу Леон повез ее на станцию.

Ехали молча. Оксана, распустив зонт, сидела на дрогах грустная и задумчивая.

Это лето еще более сблизило ее с родной семьей, и для нее теперь лишения и невзгоды близких были как свои собственные.

Рядом с ней сидел ее брат, который не знал вкуса настоящего белого хлеба; на шахте живет ее сестра, которая имеет одно праздничное платье; в хуторе остались ее отец и мать, у которых главная забота в жизни — поменьше съесть сегодня, чтобы было что есть завтра. А она, счастливый приемыш богатых воспитателей, копейки своей не имела и ничем не могла помочь самым дорогим ей людям.

Грустно было на сердце у Оксаны, и она с безучастным видом озирала степные просторы, не находя в них ничего привлекательного.

Лошадь, пофыркивая, шла быстрой иноходью. По сторонам дороги нескончаемо раскинулась целина. Седыми волнами разливался по ней ковыль, шелковистыми метелками низко наклонялся к земле, к бесчисленным байбачным курганчикам, прикрывая их от палящих лучей солнца.

Возле бугорков на солнцепеке грелись рыжие байбаки. Заслышав приближение подводы, они становились на задние лапки и наблюдали за ней. Вот вдали, распластав огромные крылья, в лазоревом небе показался хищник, и байбаки зашевелились, забеспокоились и исчезли в норах. Лишь далеко в стороне одиноко стояла какая-то птица и, казалось, не обращала внимания на хищника.

Оксана долго смотрела на нее, потом спросила Леона:

— Кто это там стоит?

Леон был занят своими мыслями. Скудный урожай мог только на короткое время скрасить существование семьи. Леон понимал: нет выхода, надо итти в батраки. Но лето на исходе. А впереди зима — тяжелая, голодная.

— Лева, я спрашиваю, кто там стоит в поле? — не дождавшись ответа, повторила вопрос Оксана.

Леон посмотрел вдаль, ответил:

— Дудак, дрофа, птица такая. Старый дежурит, а молодые, должно, пасутся.