– Все классно звучит, кроме «экстренной ситуации», – поднял руку Бобчев.

– Ну и сиди дома. Хотя предварительный прогноз – ни ветра, ни осадков. Хиляк.

– Сам хиляк. Я просто осторожный.

– Во-во, – заметил наставник. – Природа, да еще в такой первозданной красоте – лучшее место для накопления ки.

– У меня и так столько этого ки… – подвел черту Антон. – Ладно, езжай домой листик подорожника к боляченьке прикладывать, пока тут взрослые дядьки морды друг другу бить будут…

– Хорошо, ребят, – поднял руку Олег, – в понедельник в девять во Внуково-3 в зале отлета, потом на чартер. Я в душ, все, пока…

– Пока, калека! – крикнул Дробыш и, встретив укоризненный взгляд дай-шихана Ромы, недоуменно сказал: – Он мне, рожа, в прошлый раз чуть ногу не сломал! Его, гада, по всем правилам бросаешь, а он, пока летит, тебя, как в «Матрице», еще десять раз ударит! Его в Японию на выставку надо отправлять, а не в нормальный спортивный московский клуб впускать!..

Когда Белый Лоб открыл дверь дома и вошел, мимо смерчем пронеслась Анна – видимо, искала недостающую деталь наряда. За роялем в гостиной сидела Нина, и, высунув язык, мучила Дебюсси. Олег сел рядом и быстро взял не дающийся дочке пассаж.

– Ты что, не надо! – подскочила жена, на ходу вдевая серьги. – Пусть все делает сама. Ну как? – чуть покружилась она в черном платье до пят с разрезом сбоку и открытой спиной.

– Блеск, – без энтузиазма ответил супруг.

– «Шопар» или «Шаме»? – указала она на шею.

– «Картье», – произнес Белолобов.

– «Картье», к этому платью? Да ты вообще дерево!

– Дерево, но живое, в его «первозданной красоте». А ты – елочная игрушка.

– Ты не в настроении? – донеслось уже из спальни. – Неприятности на работе? Что заводишься?

– Я в отличном настроении! – крикнул Олег и легонько ущипнул дочурку, она ткнула его кулачком в бок.

Анна вернулась с ожерельем.

– Ну как? – спросила она с некоторым сомнением.

Нина завистливо пожирала маму глазами.

– Мам, ты… Ты… – она подыскивала подходящее сравнение, – изящна, грациозна и волшебна, как Снежная Королева.

– Спасибо, котенок, – Анна погладила ее по волосам. – Но иногда бы я предпочла быть Золушкой перед балом… Олег! А ты что не переодеваешься? Дресс-код, забыл?

– Мой смокинг – не костюм военного водолаза, за пять минут справлюсь, – и направился в гардеробную, раздеваясь на ходу.

– Я такси вызвала! – донеслось до него.

– Зачем? – он сразу все понял и потому рассердился.

– Чтобы ты не ехал выпившим за рулем!

– А кто тебе сказал, – крикнул муж, повесив костюм на вешалку и взяв свежую рубашку, – что я собираюсь там пить?!

– Олег, – дорогая вошла и прислонилась к косяку. – Ну все говорят, что ты нос задрал, что тебе на всех чихать, что тебе не нравится пить в их компании…

– Кто говорит?

– Подруги.

– У тебя появились подруги?

– Да, жены твоих коллег.

– Мне на самом деле не нравится с ними бухать, и я на самом деле на всех чихал, – ответил он, застегивая манжеты и натягивая подтяжки. Когда он одел смокинг, супруга взяла его под руку и развернула к зеркалу.

– Помнишь, – грустно спросила она, – в девяносто девятом, в Питере, в Мариинке, мы поднялись по лестнице, к нам подошла старушка-билетерша и восхищенно сказала, что мы «здесь сегодня – самая красивая пара».

– Помню, – ответил Олег, глядя в погрузневшие и постаревшие, а что самое грустное, потухшие с той поры лица в отражении зеркала.

– Давай сегодня не ссориться?

– Тяпнула? – потянул Белолобов носом воздух.

– Угу! – засмеялась она и повисла у него на руке. – Ну праздник же?

Зазвонил телефон.

– Костик! – закричала из гостиной дочка. – Такси пришел!

Олег обул легкие узкие туфли, накинул пальто, подал супруге шубу.

– Веди себя хорошо! – погрозила она наследнице пальчиком и чмокнула в щечку.

– Я тебя люблю, – произнес Олег и тоже поцеловал Нину.

– Вы там поскорее, ладно?.. – безо всякой надежды грустно протянул ребенок.

– Обещаю, – кивнул отец.

Нина улыбнулась, Анна помахала ей рукой, и они вышли. Дожидаясь лифта, супруга пробрюзжала: