— Нет, мне доводилось бывать на берегу моря, — хмыкнул могильщик. — Ядовитого моря. Моллюсков с его берегов не едят. Иногда они едят людей.

— Правда? — Глаза У" ри удивлённо расширились.

— Шучу, конечно, — солгал Велион. Впрочем, может, и не солгал: о берегах Ядовитого моря, особенно о дельте Крейны, ходило слишком много небылиц, и слишком мало людей возвращалось, чтобы рассказать правду. Но могильщик познал на своей шкуре, что часть этих небылиц на самом деле жестокая реальность. Возможно, расскажи он о кое-каких своих приключениях, и его бы сочли лжецом.

У" ри тем временем ещё раз глотнула из фляжки. Причмокнув, она провела языком по влажным губам и улыбнулась.

— Покажи мне перчатки, — попросила она с горящими от любопытства глазами.

Велион пожал плечами и полез за пазуху. Лицо У" ри было таким забавно-испуганным, что он чуть не рассмеялся. Но, когда могильщик достал перчатки, небо не рухнуло, море не поднялось, чтобы затопить остров, а солнце не померкло, и на лице девушки отразилось лёгкое разочарование.

— Можно потрогать?

— Конечно. Только не надевай, иначе нам придётся искать в каком-нибудь могильнике вторую пару.

У" ри осторожно прикоснулась к одной из печаток и сразу отдёрнула руку. Велион испытал странное чувство, похожее на ревность. Никто раньше при нём не трогал его перчатки. Но это было даже… Могильщик кашлянул. Он не знал, как назвать это чувство. Что-то вроде совращения.

— Грубые, — прошептала У" ри. — Они не натирают тебе руки? И поскрипывают. Можно ещё?

— Только не надевай, — повторил Велион. — Изнутри они очень мягкие. Знаешь… как будто надеваешь свою кожу. Или… будто бы всё время ходишь голым, а потом одеваешься… Странное чувство. Но если не носить их слишком долго… Желание надеть их просто непреодолимое.

— Это и есть проклятье? — задумчиво спросила У" ри. Она уже тискала перчатку в правой руке и заглядывала внутрь. — Я ничего не чувствую. Только… — Девушка ещё раз облизала губы. Её будто лихорадило. Она бросила на могильщика полубезумный взгляд.

И, растопырив пальцы левой руки, двинула к ним перчатку.

Велион открыл сундук Халки и принялся искать яды.

Конечно, уже осень. Пора травить детишек. Подмешивать им в еду яды и наркотики, а потом хладнокровно наблюдать, как они умирают в жутких мучениях. Велион таскал их трупы в "отвал" и сжигал уже пару лет. Ему было противно каждый раз, особенно от осознания того факта, что когда-то он сам мог оказаться таким же окоченевшим тельцем, распространяющим отвратный запах горящего мяса и волос. Но сегодня ощущение было немного другим. Как будто он сам будет убивать их, хотя, конечно, его до этого не допустят.

Велион убрал какие-то тряпки и запустил руку в сундук.

Будущий скважечник чувствовал раздражение уже несколько недель. Как будто что-то в нём поменялось. Он уже не смеялся вместе с Валлаем, подсчитывая трупы, и не гордился тем, что у него жертв оказалось на одного больше. Да и прошлая облава, которую юный убийца ждал уже несколько месяцев, не принесла удовлетворения.

О, как трепетало его сердце, когда он предвкушал её. Двадцать заключённых только для них двоих. И они были вооружены, причём, не как в прошлый раз ржавыми ножами и найденными по дороге палками, а по-настоящему — кинжалами и дубинками, у двоих даже были мечи. Но им не помогло и это.

— Мы самые сильные убийцы, — хохотал Валлай, размахивая своим окровавленным мечом. Он всегда любил убить ещё парочку воображаемых противников после того, как кончал настоящих. — Ничто не укроет преступника от правосудия, когда за ним гонится парочка на "В". А, Велион? — Валлай повернулся к нему. По лицу друга стекала чужая кровь. Одежда была покрыта ею, а к плечу прилип кусок скальпа с клоком волос.

— Да, конечно, — пробормотал тогда Велион.

Когда он сидел в засаде, его сердце яростно стучало, но не от страха, а от возбуждения. Он выскальзывал из укрытия, приближался к жертве и, зажимая ей рот, вскрывал горло от уха до уха. Хлестала кровь, жертва дёргалась, а Велион чувствуя удовлетворение, ждал, когда всё ещё живой, но уже обречённый человек, истечёт кровью, потом бросал его и кидался бежать за следующим с сердцем, сладко колотящимся в груди. Сегодня всё было по-другому. Нет, он работал так же, как и всегда, даже, пожалуй, лучше. Но как-то механически. Вскрывал глотки, протыкал сердца, потрошил кишки. Чётки и вымеренные движения. Но уже не интересные.

— Ну, как счёт? — не унимался Валлай. — Я убил десятерых, так что ты меня не обсчитаешь в этот раз, ха-ха!

— Девятерых. Эта притворяется.

В доказательство своим словам Велион с силой наступил на ладонь черноволосой девушки, неподвижно лежащей на траве. На её боку виднелась рана, неглубокая, но очень кровавая.

— А, не ври мне, — помахал рукой Валлай. — Видишь, не шевелится.

Велион пожал плечами. Он наклонился над телом, сунул скрюченный указательный палец в рану и провернул. Девушка вскрикнула.

— Вот видишь.

— Не убивайте, — прошептала девушка, извиваясь на земле. — Молю. Я ничего не сделала! Я попала на каторгу за долги вместе с отцом! Молю, пощадите! Сделайте со мной, что хотите, но только отпустите.

— Шлюха, наверное, или воровка, — раздражённо сказал Валлай. Он снова проиграл, его это постоянно злило. Впрочем, если прибавить к его настоящим жертвам пару воображаемых, счёт равный. Но кто считает воображаемых врагов? — Кончай её.

— Нет, молю. Пожа…

Фраза оборвалась на половине, превратившись в бульканье, когда будущий скважечник вскрыл ей глотку.