— Хотя, надо было её трахнуть сначала, — задумчиво проговорил Валлай. — Симпатичная.

Велион сухо кивнул. Ему было плевать.

Копаясь в сундуке, ученик школы убийц вспоминал вчерашнюю резню. Ему даже стало немного противно. Почему-то ему казалось, что не этого он хотел от жизни.

Как-то раз Валлай сказал ему, что у них не очень-то благородная работа. Велион тогда ответил другу, что он прав, хотя сам смеялся про себя. Тогда Валлай предположил, что они смогут жить по-другому, когда уйдут из школы. И снова Велион согласился, хотя не представлял, как это "по-другому". Но сегодня эта идея не казалась ему такой уж глупой.

— Склянки, склянки, скляночки, — задумчиво бормотал Велион, шаря в сундуке. Но ядов там не оказалось.

Выругавшись скорее от облегчения, чем от досады, воспитанник Халки начал засовывать все вытащенные им вещи в сундук. Когда в его руках оказался свёрток, он увидел край чего-то чёрного. Кажется, Халки хотел спрятать эту штуку. Велион быстро огляделся и, изнывая от любопытства, развернул тряпки.

Из горла ученика вырвался тихий вздох. Он слышал о могильщиках, Халки часто любил рассказать об этих "проклятых трупожёрах" и "чокнутых трупоёбов", но, чёрт возьми, откуда у него тогда чёрные перчатки?

Велион облизнул губы. Чёрная кожа перчаток манила его.

Ещё раз быстро оглядевшись, он пробормотал:

— Жить по-другому, да, Валлай? — И надел перчатки.

Тотенграбер вырвал перчатку из рук внучки Г" ра и затолкал её за пазуху. Потом так же быстро и вторую. Его трясло. От вспыхнувшей ярости он чуть не ударил У" ри, но сдержался. И дело не только в том, что она могла заработать проклятье. Когда её пальцы были на грани того, чтобы оказаться внутри перчатки, его будто пронзило молнией. Вот это можно было назвать приступом яростной ревности.

Чёрт, как он мог забыть об этом непреодолимом желании? Конечно, неприятные воспоминания, зачем они? Это было так давно… Он изменился. Возможно, не в лучшую сторону, но изменился. И допустить такую ошибку…

Велион выругался и грубо сказал:

— Никогда больше не делай так, поняла?!

— Прости, — прошептала У" ри. В её глазах стояли слёзы. — Я не знаю, что на меня нашло.

— Это я виноват, — пробормотал могильщик. — Ты меня прости.

Он был зол. На себя, на У" ри. День, обещавший стать великолепным, разбудивший в нём надежду, будто он сбросил лет двадцать, был безвозвратно испорчен.

Но уже через полчаса они валялись под деревом и потягивали вино. Всё плохое просто исчезало, когда У" ри начинала улыбаться.

— У тебя было много женщин?

— Ну, — Велион замялся. — Пожалуй… А это так важно?

— Мне просто интересно, — протянула девушка.

— Нет, не то чтобы много, — солгал Чёрный могильщик. С другой стороны, можно ли считать проституток его женщинами? — А ты…

— Я целовалась с… не важно с кем. Даже два раза. Он всё время хотел залезть мне под платье, и так смешно при этом сопел… Он чуть не плакал, когда я ему отказывала. Но он мне никогда не нравился, как…

— Как кто? — улыбнулся Велион.

— Как К" ле. Он такой мужественный. — У" ри рассмеялась. — Мою сестру в этом возрасте уже выдали замуж, но дед почему-то держит меня при себе. Говорит, нет подходящих женихов.

— Как я ему за это благодарен.

У" ри улыбнулась и хитро сощурилась.

— А я красивая? — спросила она.

— Самая красивая на свете.

— И почему ты говоришь мне это, только когда я спросила?

— Не знаю. Теперь говорю: ты самая красивая.

— А у меня… красивая грудь? Сестра всегда смеялась надо мной, у неё такие… — У" ри не договорила, сделав жест, показывающий "какие" у её сестры.

— Я её ещё не видел, — прошептал Велион. Он уже с трудом сдерживал желание.

Девушка огляделась и, скользнув языком по губам, ловким движением расшнуровала платье. Могильщик заворожено смотрел, как её белая кожа открывается перед ним. Скользил взглядом по мягким округлостями и напряжённым розовым соскам.

— Ты первый, кто её видит… — пробормотала У" ри. Её руки дрожали, дыхание лихорадочно вырывалось из груди. — И ты первый, кого я… — Она замолчала, тяжело сглотнув.

— Я люблю тебя, — прошептал Велион.

Он двинулся к девушке, поцеловал её, лаская ладонью мягкую упругость груди. У" ри что-то прошептала, что-то неразборчивое, но такое ласковое. Велион помог высвободиться ей из платья, гладя живот, лаская губами шею, грудь, живот… У" ри тихо постанывала, лихорадочно гладя его по спине, впиваясь пальцами в волосы и ещё крепче прижимая его голову. Когда могильщик остановился, она тяжело всхлипнула. Могильщик не продолжал, хотя это стоило ему титанических усилий. Он слышал о строгих нравах на островах.