— Так я тебе нравлюсь?

Иззмир понимал, что должен сказать что-то в том же духе, поддержать шутку, но нужные слова, как назло, не приходили на ум. Он с трудом отвел взгляд от эльфийки, уставился в огонь.

— Костер, значит?

Тэсс смущенно поежилась.

— Д-да…

Они помолчали, целых несколько мгновений, чувствуя неловкость, повисшую между ними, чувствуя, как протянулись незримые магические нити, и хватило бы одного слова, одного жеста, чтобы связать их надолго, чтобы узы стали зримыми… Но ни одному из них не хватило смелости. Правила слишком глубоко въелись в их души и сердца, хотя они и отчаянно отрицали их разумом….

— Костер, — бездумно повторил Иззмир и откашлялся. — И… что же в нем хорошего? Научи уж меня, бестолкового.

Тэсс с облегчением рассмеялась — благодарная ему за то, что он сам старался избегать неудобной для обоих темы. И тут же, чтобы показать, что на самом-то деле ей всё равно, и она не чувствует никакой неловкости, девушка взяла темного эльфа за запястья, поднесла его руки к пламени.

— Смелее, это всего лишь иллюзия, — подбодрила она своего бесстрашного друга. — Не обожжешься.

Иззмир неохотно дал себя увлечь. Иллюзия иллюзией, но вся его натура восставала против того, чтобы совать руки в пламя. Для этого надо быть совсем сумасшедшим.

Впрочем, а он-то сам кто?

— Видишь, как светится? Расслабься, — светлая потеребила ладони Иззмира.

Он наконец-то пересилил себя и смог отвлечься от опасного огня, обратить внимания на свои ладони, выставленные вперед будто в защитном жесте.

— Любуйся, — шепнула Тэсс. Она убрала тонкие пальцы с запястий мужчины и окружила его ладони своими.

Ей руки просвечивали каким-то волшебным, розовым сиянием — Иззмир никогда такого не видел. Как будто огонь открыл ту силу, тот дух, который всегда горел в сердце девушке, показал это всему миру. От её ладошек исходило сияние, а руки затанцевали, то опасно приближаясь к языками пламени, то отдаляясь.

Тогда Иззмир с любопытством и некоторой робостью наконец-то обратил внимание и на свои руки. Что огонь откроет в нем?

Пламя преобразило его темно-серую кожу, одарило ее пурпурным сиянием. Несмотря ни на что, оно тоже было теплым, и, в общем-то, не так уж отличалось от того, что окружало руки Тэсс.

Светлая эльфийка тоже это заметила.

— Смотри-ка, огонь не видит разницы между темными и светлыми эльфами.

— Хотя для остальных это очевидно, — привычно возразил Иззмир, но его мысли шли совсем другими путями. Он осторожно взял ладони эльфийки в свои. Они были холодными, что казалось странным на фоне пляшущих языков пламени.

«Мерзнет, — забеспокоился он. — А если заболеет?» Как в тот раз, когда они сидели у родника, он поднес ее ладони к губам и стал согревать их своим дыханием. И плевать, что рядом сидит Тебнар. Пусть сочтет своего соперника окончательно безумным, но для себя Иззмир уже решил, что не прочь поиграть с огнем.

Они сидели рядом, очень близко, так как Тэсс не отодвинулась, когда Иззмир взял её ладони в свои. Она покорно опустила ресницы и замерла, боясь пошевелиться. Снова возникло это чувство, как будто задрожали туго натянуты струны, протянутые между ними — вот-вот кто-то из них решиться тронуть натянутый волос, и зазвучит мелодия. Девушка вроде бы и отдавало себе отчет в том, что нельзя допускать такого, но отчего-то не могла пошевелиться, околдованная новой, незнакомой прежде магией. Она едва дышала, сердце билось неровно, словно вспугнутая птица.

Иззмир наклонился вперед и коснулся губами лба эльфийки. Потом отодвинулся и посмотрел на неё — спокойно и будто бы даже равнодушно. Она широко открыла глаза и замерла, задержав дыхание. Страх прошел, сердце билось ровно — первая нота прозвучала, и она услышала песню. Слов еще не разобрать, но это придет позже, а пока… по глазам Иззмира она поняла, что он тоже слышит эту мелодию, и теперь им вовсе не обязательно что-то говорить, пользуясь неловкими смертными словами чтобы описать то, что в описании вовсе не нуждалось.

Но, все еще не уверенная, она подняла руку, коснулась его щеки кончиками пальцев — он не отстранился. Едва заметно кивнул, не отводя взгляда, словно подтверждая — да, он тоже все услышал и понял, понял, что сопротивляться этому невозможно.

Ксани зажгла лампаду перед статуей Шэли и вздохнула, глядя в танцующий язычок пламени. Богиня молчала уже много дней, будто позабыла о своей верной жрице. Конечно, то, что она, простая дроу, вообще удостоилась слышать голос Змеезнающей, это уже необычайная благодать! Но…