— В церкви, где еще, — поджала губы тетка. — Я не пошла, аллергия опять, — расстроенно сказала она, коснувшись пальцами порозовевшей щеки и продемонстрировав племяннику мелкую сыпь на руках.

— Бог не любит аллергиков? — не сдержался Гарри.

— Ты опять за свое! — рассердилась тетка. — Как был пакостником и безбожником, так и остался! — она оглянулась на соседку и понизила голос. — Идем в дом, нечего тут стоять!

Через четверть часа Гарри сидел в гостиной, грея ладони чашкой чая.

— Ишь ты, — сказала тетка, сунув нос в принесенный племянником пакет. На сей раз Гарри не стал утруждать себя серьезными подарками вроде дорогих часов для дяди и золотых браслетов для тетки. Блудный племянник ограничился коробкой конфет и бутылкой Шато Латур. Почему он купил излюбленное вино злодея, Гарри не знал и сам.

— Это вкусное вино, — робко сказал он. — Попробуй, тетя.

— Оставлю для гостей, — тетка припрятала бутылку в недра серванта. — Завтра придут Мэннерсы и Вайеринги. Они еще не видали чудный портрет Дадлика.

— Какой еще портрет?.. — Гарри проследил за теткиным взглядом и только сейчас заметил украшающую стену гостиной крупную фигуру придурка-кузена, написанную маслом. Художник изобразил Дадли во весь рост. Заложив руку за отворот пиджака, Дадли Дурсль смотрел в неведомую даль взглядом умудренной суровым жизненным опытом свиньи.

— Наполеон отдыхает, — съязвил Гарри.

— Что ты понимаешь, — презрительно бросила тетка. — Лучший лондонский художник! Знаешь, во сколько нам обошлась картина?

— Не знаю и знать не хочу, — буркнул Гарри. — Дадли тут на себя не похож.

— Да ты скоро забудешь, как Дадлик выглядит! — взвилась тетка. — Не говоря обо мне и дяде! Вот уж спасибо, удостоил нас посещением, — расплескалась ядом Петунья. — Соседи спрашивают, где твой заморыш, а мне и сказать-то нечего!

— Сама придумывай, что сказать, — поморщился Гарри. — Мне все равно.

— Тебе всю жизнь всё равно! — гневно сказала Петунья. — Бездушный, черствый, эгоистичный мальчишка! Даже Дадли подарка не додумался купить, — тетка сжала губы в сердитую точку и замолчала.

— Я не знал, что, — огорченно вздохнул Гарри. — Ему не угодишь.

— Это и есть бездушие, — уколола тетка. — Подарок может быть и символическим.

— Тогда я ему деньги оставлю, — зло сказал Гарри. — Символически.

Теткин лоб избороздился морщинами недовольного мопса.

— Это некрасиво, — сказала она. — Впрочем... Как хочешь.

— Тетя, — Гарри сделал беззаботный вид. — А что это за Шпееры у нас поселились? Раньше их не было.

Глаза тетушки блеснули азартом бывалой сплетницы.

— Ужасные люди, — доверительным шепотом сообщила она. — Понаехала к нам всякая шваль иностранная! Он — немец, а она вообще из какой-то польской дыры! Притащила своего супруга помирать на свежем воздухе! Дурочка! Терпеть не могу невезучих и бесталанных. Господь просто так никого не наказывает, — тетка осенила себя крестным знамением.

— Ну и чем ее господь наказал? — возмутился Гарри. — Тем, что ребенок болен?

— Ха! — воскликнула тетка. Похоже, возмущенный звук объяснял всё. — Старшего сына убили в драке, младший инвалид, у мужа рак! Разве не божья рука? Нечего сюда таскаться, сидите в своей Польше, и все будет хорошо! Нет уж, мы с Верноном только за мистера Риддла голосовать будем, благослови его Господь! Вот уж у кого разумный подход к грязным иммигрантам! Да что там Шпееры, — кипятилась тетка, — ты арабов не видал? Целое семейство в конце улицы! Хуже цыган! Ублюдков черношкурых нарожали, смотреть противно! Боже праведный, куда катится старая добрая Британия!

— Разве Риддл против иммигрантов? — полюбопытствовал Гарри.

— Ясное дело, против! — тетка всмотрелась в подаренные конфеты и отправила их следом за вином в сервант. — На господина Риддла вся надежда. Он давно с этой мразью борется, «Национальное движение» — его лучшее детище. Мы с Верноном за Риддла всей душой. Когда лишний фунт заводится, перечисляем в фонд «НД».

«Ничего себе», — мелькнуло у Гарри.

— Тетя, а скажи... — осторожно спросил он. — Ты самого Шпеера видела? Или только его жену?

— Конечно, видела, — фыркнула Петунья. — Козел бородатый. Польку свою бросил, рога, небось, наставил. А может, и того хуже, — понизила голос тетушка. — К Шпеерихе, говорят, из Скотланд-Ярда приезжали, и не раз. Ищут благоверного. Нет, и не говори, видна божья рука. Ты в церковь ходишь? — сменила тему тетя.

— А как же, — соврал Гарри. — Ну все, я поехал.

Он попытался обнять тетку, но та брезгливо дернулась.

— Оставь Дадлику... что ты там хотел.

— Расхотел! — гаденько улыбнулся Гарри, бросил полный отвращения взгляд на осанистую фигуру кузена на портрете и направился к выходу.