Пани Шпеер уставилась на Гарри диковатыми глазами.

— Я уже говорила, — сквозь зубы процедила она, потрясая кочергой. — И устала повторять одно и то же! Ни черта Райнер не пишет! Он едва знает английский! Мы оба до сих пор без гражданства! Никто и ничто! Райнер бы никогда не написал то, что мне тут под нос совали!

— Он механик замминистра! — взвился Гарри. — Почему бы ему не написать то, что он написал?

— Не напоминайте мне про этого подонка! — крикнула Барабара. — Он вытурил Райнера из фирмы, когда тот заболел! Не дал ни копейки помощи! А с виду благородный, да! Чтоб вы сдохли, Малфои! Это они вас прислали, так?

— Бога ради, успокойтесь, — Гарри нервно оглянулся на завывающего Джимми. — Вы сами его пугаете!

Заяц опять валялся на полу. Рискуя получить кочергой по затылку, Гарри отвернулся от взбешенной Шпеерихи, подобрал зайца и сунул ребенку в руку.

— Не бойся, — он расстроенно глянул в большие напуганные глаза Джимми. — Я... я уже ухожу. Пока!

— Никуда ты не уйдешь, — загородила дверь разгневанная мать. — Пока не скажешь, кто тебя сюда послал!

— Никто меня не послал, — сердито сказал Гарри, ощущая, что еще минута, и он завоет на пару с Джимми. — Я сам! Ваш — Райнер — написал — книги. Политическое дерьмо! И мой друг может из-за этого пострадать. Понятно сказано или нет? — рявкнул он.

— Ваш друг Люциус? — сощурила глаза Шпеериха.

— Какой еще Люциус! — разъярился Гарри. — Я работаю в издательстве, в том, где Шпеер своими шедеврами людей под гильотину подводит!

Барбара медленно опустилась в кресло. Кочерга с негромким лязгом выскользнула из ее руки.

— Райнер не писал этих книг, — тихо сказала она. — Не знаю, кто их сочиняет. Хоть убейте, не знаю. Райнер прислал мне несколько писем... Сказал, что вместе с другом пишет книгу. Ох, как я тогда удивилась, — она недоверчиво покачала головой. — Сроду у него таких друзей не было! Говорил, что вынужден уехать, просил, чтобы не волновалась, мол, за книгу получит хороший гонорар, вышлет деньги, будет помогать... пока жив. Беда в том, что... — она медленно провела ладонью по лицу, — я даже не знаю, жив ли он, — едва слышно прошептала она.

— Как это?.. — Гарри опустился на ковер рядом с креслом Джимми. — Что значит, жив ли?..

— У него рак. Не знаю, сколько он протянет, — вздохнула Барбара. — Пока получала деньги, верила, с Райнером все в порядке, но потом, говорят, кто-то донес, что Малфой — его поверенный... В этой дурацкой истории с книжкой. У мистера Малфоя неприятности, у нас неприятности... Счет арестован. Теперь я не знаю ничего... И теряю надежду с каждым днем.

Ни жив ни мертв, Гарри нервно вертел в руках упавшего на пол зайца. Озарение настигло его тупой болью в груди.

— Пани Шпеер, — Гарри проглотил комок в горле. — Я могу чем-то помочь?

Женщина рассмеялась горьким безрадостным смехом.

— О чем вы, мистер Поттер? Ах, может быть, вы мистер Рокфеллер? Мы тут никто, эмигранты поганые! Вам этого сроду не понять!

Гарри вскочил, едва не свалив чайный столик.

— Не понять? А вдруг? Я не Рокфеллер, нет! Но я попробую... — он обернулся на Джимми, и голос его потух. — Я.. э-э... Неважно, — пробормотал он.

Шпеериха скривила губы. Усталое, некогда красивое лицо исказила насмешливая гримаса.

— Ну-ну, — фыркнула она.

— Я пойду, — хмуро сказал Гарри. — Спасибо за кексы. Э-э... До свиданья, фрау Шпеер.

— Пани Шпеер, — мрачным эхом отозвалась женщина.

Гарри направился к двери, скользнул унылым взглядом по вешалке с плащами и пальто и задержался перед маленькой фотографией в грубой деревянной рамке.

В ту же секунду его будто ударило током.

— Мой любимый снимок, — как из-под земли, донесся до него голос пани Шпеер. — Райнер тут душка.

— Да, — бездумно сказал Гарри, созерцая фотографию.

Со снимка, улыбаясь лукаво и хитро, на Гарри Дж. Поттера смотрел безбородый Альбус Дамблдор.

Почти Дамблдор.

* * *

Петунья Дурсль, в бледно-лиловом жакете и брюках в тон, стояла во дворе возле гаража и изящными движениями сметала щеточкой сухие листья, осыпавшие крышу и капот машины. Лицо тетки покрывал легкий загар — то ли результат посещения солярия, то ли очередной поездки в теплые края.

При виде Гарри ее подведенные выщипанные брови удивленно изогнулись, а тонкие губы растянулись в улыбке.

— Тетя, — только и сказал Гарри.

Тетушка картинно раскрыла объятья и, мазнув щекой по скуле племянника, изобразила поцелуй — за изгородью стояла соседка. Гарри знал, что не глазей на них старая карга, он бы не удостоился столь щедрого проявления теткиной любви.

— Надо же, снизошел навестить бедных родственников, — въедливо сказала Петунья и окинула брезгливым взглядом потертую куртку племянника. — Что-то случилось?

— Нет, тетя, — хмуро сказал Гарри. — Я м-м... заехал по делам. Ненадолго. А где дядя и Дадли?