Большой Зверь избавился от остатков одежды и бесстыдно разлегся на постели, широко расставив ноги.

«Мне бы твои комплексы», — едва не рассмеялся Гарри.

— Покажи, как ты думал обо мне, — прохрипел Северус.

Его пальцы сомкнулись вокруг налившегося ствола — судя по всему, Риддло-Дамблдоровая импотенция самоизлечилась в рекордные сроки.

Г. Дж. уставился на непристойную картину и стыдливо обхватил свою плоть, смущаясь, что его заливает смазкой, больше пытаясь спрятать, чем показать. Увы, такую эрекцию не скрыли бы и три кулака.

Через мгновение целомудренные мысли улетучились напрочь. Злодейский Зверь ласкал себя чувственно, неторопливо и на редкость бесстыдно, пожирая Гарри помутившимся от возбуждения взглядом. Блестящая покрасневшая головка ритмично выныривала из кольца бледных пальцев. У Гарри поплыло перед глазами. Рот наполнился слюной, грозящей потечь по подбородку, как у последнего дебила. Тяжело дыша, Г. Дж. скользил руками по члену, хлюпая смазкой, глядя то на мощный ствол Большого Зверя, то на его безумные глаза. В следующую секунду развратный злодей сунул палец себе в анус и прерывисто вздохнул от удовольствия.

Это стало последней соломинкой, переломившей спину верблюду целомудрия. Дернувшись в острой сладкой конвульсии, Гарри позорно взвыл, прижавшись членом к ноге Большого Зверя и изукрасив его бедро художественными потеками в стиле импрессионизма.

Северус разрушил сомнительные красоты полотна — собрал художества пальцами и облизал ладонь.

— Шатци-ша, ты ненормальный!..

Гарри обессиленно плюхнулся рядом на подушку, тяжело дыша и глупо улыбаясь.

— А ты?

— Я жду расправы, — Северус устроился у него между ног, щекоча длинными волосами. — Беспощадной и долгой.

— Я пошутил, — растерялся Гарри. — Вдруг что-то не то сделаю?

Северус дотянулся до его губ и поцеловал — медленно и нежно.

— Я сам сделаю. Расслабьтесь, Meister Potter.

Г. Дж. хотел было возразить, что расслабился до неприличия и из затеи ничего не выйдет ближайшие полчаса, но в этот момент губы и пальцы ласкового Зверя направились в исследовательскую экспедицию по внутренней стороне его бедер.

— Маленький шеф, — услышал Гарри. — Мой! Весь! Скажи мне, что ты мой, скажи... Liebling... Liebster... Sag mir, sag mir, dass du mich liebst... Ich kann nicht ohne dich!.. kannnichtohnedich...¹

От голоса Северуса у него что-то перевернулось внутри — это был не тот бархатный голос знающего себе цену соблазнителя. Большой Зверь шептал что-то бессвязное, тихо, просяще. Гарри вдруг померещилось, что это молитва.

Оставив богослужение у нечестивого алтаря, Северус спустился быстрыми поцелуями к щиколоткам Г. Дж., на мгновение прижал стопу к губам и со страстью любителя эскимо сунул в рот пальцы.

Гарри задохнулся от смущения и удовольствия, удивленный тем, что Северус вытворяет то, о чем тайно помышлял он сам. Какая связь между большими пальцами ног и членом, выяснилось только сейчас.

— Перестань, что ты творишь!

Говорить что-то было бесполезно — Зверь впал в экстаз и вконец одичал. Немецкий сменился хищным мурлыканьем; облизав и исцеловав ноги Г. Дж., Северус добрался губами до его члена и втянул в рот.

Гарри вцепился в его спутанные волосы, сладко дрожа. Внезапно Зверь прекратил дразнить его языком, лег сверху тяжелым медведем и, задыхаясь, поцеловал в губы.

— Я больше не могу, — пробормотал он. — Можно?..

— Что? — не понял Гарри, давно потерявший способность соображать.

Понятливость вернулась, как вспышка молнии. Напоследок увлажнив языком его победно торчащий ствол, Большой Зверь оседлал бедра Г. Дж. и медленно опустился сверху. В первую секунду Гарри померещилось, что его член крепко обхватывают жадные губы.

— С ума сошел!.. — выдохнул Гарри и застонал от пронзительного удовольствия — его плоть медленно входила в тесный горячий канал.

Дико расширившимися глазами он уставился на картину погружения, от волнения не способный шевельнуться. Он глянул на лицо Северуса и в ужасе понял, что тому больно — Зверь Шатци-ша закусил губу, на его висках проступили капельки пота, бедра конвульсивно задрожали.

— Не надо! — прохрипел Гарри, пытаясь вывернуться из-под тяжелого тела, вдавившего его в матрас. — Тебе больно, перестань, умоляю!

Вместо ответа Северус опустился на него до конца и замер, едва ощутимо покачиваясь.

— Я люблю эту боль, — к полной неожиданности Г. Дж., прошептал он. — Даже жаль, когда она уходит.

— Ну, ты даешь, — неодобрительно сказал Гарри. Перед глазами пронеслись кадры из порнофильмов с обстоятельной подготовкой к делу. — Хоть бы крем какой-то...

Зверь наклонился к его губам и с нежностью лизнул.