— Слабо верится, — встрял Муди. — Почему тогда он не выходит на контакт? У нас тоже нервы не железные.

— За себя говорите, Аластор, — взбила прическу Амбридж. — Нечего нервы скотчем поливать, — она брезгливо сморщила нос, намекая, что учуяла подход к графину.

— Дамблдор и Риддл — давние враги, — пробурчал советник, проигнорировав реплику про скотч. — Возможно, Командор не верит гарантиям господина мэра и будет держать дневник при себе как залог своей безопасности. Наверняка все ответы на вопросы в третьей книге пройдохи Шпеера.

«Они больше не говорят, что дневник — фальшивка», — мысленно отметил Гарри.

— Ваши психологи ошибаются, — он обратился к Амбридж, всеми силами сдерживая волнение. — Я начал читать «Записки Одержимого»... Это какое-то дерьмо из серии гомоэротики.

Его щеки залила краска, и с этим невозможно было что-то поделать.

— Гомоэротики? — всплеснула руками советница. — Тем хуже для Дамблдора! Его пороки — наше оружие. Погубил свою репутацию, неужто мало? Командор, смех один!

— Какой еще командор? — спросил Гарри, всеми силами пытаясь взять себя в руки и втайне надеясь перевести разговор в другое русло.

— В юрисдикции ОВЛА работы проводятся по пяти разным уставам, — взялся пояснять Муди. Амбридж внимательно изучала свои ноготки. — Две ложи практикуют ДПШУ, Древний и Принятый Шотландский Устав. Для особо амбициозных. Дамблдора понесло именно туда, — буркнул он. — Достоинство и красота Устава Эмулейшн его, видите ли, не привлекали. Громкие названия разве что тешат самолюбие, Гарри. Не покупайтесь на прелести ДПШУ, мой вам совет. ОВЛА смотрит на него весьма прохладно.

Гарри послушно закивал, усиленно изображая понимание и силясь, чтобы мысль «в гробу видал ваши уставы» не отразилась на его лице.

— Думаю, взаимная антипатия между Дамблдором и господином мэром имеет глубокие духовные корни, — задумчиво сказал Полифем.

— Аластор, — раздраженно перебила советница. — Не увлекайтесь. Старик был помешан на рыцарстве, бог с ним, это никому не интересно. Вернемся к вопросу о третьей книге.

Гарри мысленно уменьшил Амбридж до размеров небольшой розовой гусеницы и со всего маху шлепнул по твари мухобойкой.

— Вы скопировали текст? — спросила советница, не подозревая, что превратилась в розовую лужицу.

— Это невозможно, мэм, — изобразил огорчение директор. — Никакого копирования. Чтение при свидетелях. Хотя мистер Снейп обещал что-то придумать, — приврал он.

— Да ну? Мистер Снейп заявил господину Риддлу, что он человек чести и не намерен нарушать условия договора, разглашая контент, — процедила Амбридж. — У меня в голове не укладывается, как можно быть таким упрямым. На месте мистера Риддла я бы... я бы... — пухлые ручки советницы сердито сжались в кулачки.

«Пытала бы электрошоком», — зло подумал Гарри.

— Снейп тоже рыцарь. В своем роде, — сказал он вслух.

«Настоящий притом».

— Всякий рыцарь присягает королю, — блеснул оком Полифем.

— Рыцарь присягает доблести, — гордо возразил Гарри.

— Где? В компьютерных играх? — хохотнул советник.

Гарри постыдно покраснел: одноглазый попал в точку. Красивая фраза была девизом его любимой игры.

— Ну вот, сплелись рогами, — неодобрительно сказала Амбридж. — Хватит о рыцарях. Что вы почерпнули из «Записок»?

От злости и раздражения Г. Дж. потерял всякий стыд.

— Это история художника, — сказал он, нагло глядя в глаза Кошки-Жабы. — Гея, как я понял. Он рисует в мастерской. Там появляется молодой красивый парень. Художник в него влюбляется, или вроде того. Я не дочитал. Остановился на том, как парень собрался этому типу отсосать. Отсосал или нет, пока не знаю.

Лицо Амбридж покрылось красными лапчатыми пятнами. Глазки быстро заморгали, а маленький ротик глупо открылся и закрылся. Посмотреть на Муди директор не рискнул.

— Думаете, это имеет какое-то отношение к мистеру Риддлу? — с издевкой спросил Гарри, бесстрашно глядя в глаза советницы. — Имена вымышленные, в предисловии сказано.

— Назовите эти имена, — спокойным голосом сказал Муди.

— Рэй, Ларри, Адам, — Гарри покосился на советника и обнаружил, что, в отличие от Амбридж, сразить одноглазого отсосом не удалось.

Полифем деловито вынул из кармана блокнот и записал имена.

— Нет, что-то тут не то, — пришла в себя Кошка-Жаба. — Вы уверены, что это и есть третья книга?

— Думаете, я совсем идиот? — вышел из терпения Гарри. — Шпеер. «Записки Одержимого». Черным по белому. Правда, не похоже на его предыдущие книги.