Северус попытался приподняться на локтях и тут же обессиленно рухнул обратно на постель.

— Черт, — удивленно пробормотал он.

«Круто я его», — пронеслась бесформенная и счастливая мысль в голове Г. Дж.

Хитростей Зверя хватило на то, чтобы стиснуть мышцами член Гарри изнутри. Г. Дж. захрипел от жгучего удовольствия, вонзаясь в разгоряченную плоть все быстрее и быстрее, неотвратимо приближаясь к заветной грани.

На вершине дикого, почти звериного наслаждения, он закричал, бесстыдно и торжествующе, упиваясь мгновениями. По щекам лилось горячее и мокрое. Может, он просто растаял весь, вытек душой, излился до конца.

— Liebling, — прошептал Голос. — Danke, danke, da... o-ou!

Почти без сознания Гарри рухнул на горячую грудь Волшебника.

* * *

— Да уж, неплохо парнишка разделался с Колдуном, — заметил Северус. — От анального оргазма старого мудака парализовало.

Гарри уставился на его руки, ловко нарезающие сыр, с удивлением обнаружив, что пальцы слегка дрожат.

— Он был не старый, — выхватив из-под ножа кусок сыра, Г. Дж. быстро сунул его в рот. — У волшебников нет возраста. И никто с ним не разделывался. Маг влюбился в этого парня и больше не соблазнял никого другого в деревне.

— Может, всё наоборот? — с набитым ртом пробормотал редактор, поглощая сыр и галеты с не меньшим аппетитом, чем Гарри. — Мальчишка был волшебником. Добрым ангелом. Он пришел, глянул на старого му... на господина из Черного Замка, и тот раскис. Если хочешь знать, мой шеф, практически так и было.

— Это ты на меня КАК ГЛЯНУЛ, так я чуть не умер на месте, — Г. Дж. схватил молоко, и, не озаботившись налить его в стакан, присосался к пакету. Холодные белые струйки потекли по его подбородку и груди.

— Экое бескультурье, — Северус стер пальцем молочное безобразие, отобрал пакет и нагло приложился к нему сам, исхитрившись не пролить ни капли.

Гарри вскочил и плюхнулся к Большому Зверю на колени, наслаждаясь соприкосновением их обнаженных тел.

— Допивай всё, — приказал он. — Тебе силы нужны. Парень еще не сделал с колдуном, что хотел. То есть Колдун с ним не сделал. Короче, ты понял, — он заботливо сунул Северусу в рот кусок сыра. — Ты больше не покупаешь вонючие камамберы? Странно, — заметил он.

— Ты серьезно хочешь?..

— Камамбер? Фу. Не дай бог.

— М-м... Нет. Чтобы Волшебник поколдовал над детской попкой.

— Шатц! Ты иногда как скажешь!.. Никакая она не детская.

— Мне ее жалко.

— Нашел, что жалеть! Задницу!

— Это моя любимая задница. Лучшая в мире. Вкусная, маленькая, кругленькая... Красивейшая и нежнейшая. Самое главное — моя.

— Ну да. Твоя. И все остальное, что к ней прилагается. А вдруг пригодится?

— Твоя щедрость восхищает, Гайяпотя.

— Севяся, как по-немецки жопа?

— Нет такого слова, шеф.

— Не ври!

— Хм... Если посмотрю, может, вспомню. Нет, так плохо видно.

— Очки дать?..

Зеркало в коридоре на мгновение отразило голого редактора Снейпа в круглых очках на кончике носа и повисшего на его плече Г. Дж, сграбастанного за попу крепкой мужской рукой.

Гарри расхохотался и поплыл в спальню, унесенный коварным Колдуном.

* * *

Потеряв чувство реальности, он лежал, распластавшись на животе и сминая пальцами одеяло. Вместо того, чтобы наброситься и растерзать его филейную часть, Северус уселся у него в ногах и гладил так бережно и приятно, что по венам Г. Дж. вместо крови струился растопленный мед.

Определенно, руки злодея были руками мага. Гарри мало смыслил в тонкостях массажа. Может, это и было настоящее колдовство — он был одновременно расслаблен и возбужден, погрузившись в такое чистое удовольствие, что то стонал, то мурлыкал, то тихо вздыхал, отзываясь на прикосновение поглаживающих ладоней.

По комнате плыл легкий запах жасмина, кружа голову и будоража ноздри ароматом тайных желаний. Запах источало массажное масло, которым Северус умастил его тело, теряющее чувство гравитации. Г. Дж. парил в невесомости, незаметно для себя все больше возбуждаясь, то ли от каких-то афродизиаков, наверняка содержащихся в злодейском масле, то ли от прикосновения теплых ладоней. Колдовские руки глубоко и неторопливо разминали мышцы, но стоило Гарри впасть в сладкую полудрему, тут же трепетно касались его горящей кожи легкими порхающими пальцами, поглаживая так нежно и чутко, что по телу распростертого звездой Г. Дж. пробегала сладостная дрожь.

В спальне царил полумрак; маленький ночник, не ярче пары восковых свечей, освещал измятую постель, отбрасывая на стены загадочные мягкие тени.

Колдун, как и положено колдунам, бормотал заклинания. От его низкого завораживающего голоса Гарри все большое погружался в эротический транс. Далеко не сразу он сообразил, что Северус попросту мурлычет какие-то стихи.

— Lösch mir die Augen aus: ich kann dich sehn,

wirf mir die Ohren zu: ich kann dich hören,

und ohne Füße kann ich zu dir gehn,