Северус послал ему слегка виноватый улыбающийся взгляд.

— Когда встречаешься с человеком много моложе тебя самого... Наверное, немного глупеешь. Извини, Гарри, — вскользь сказал он. — Хочется вернуться в молодость, ощутить прилив энергии. Не волнуйтесь, мистер Риддл, я думаю, мы оба сделали правильные выводы из случившегося.

— Я на это надеюсь, — серьезно сказал мэр. — В моей команде сумасшедшим и наркоманам не место. Обещайте мне, вы, оба, — он бросил на Гарри угрожающий взгляд, — что это было в последний раз.

— Обещаю, — сказал Северус.

— Честное слово, сэр, мы больше никогда...

— Мистер Поттер, разве я вас не отпустил? — неожиданно удивился Риддл.

— Как видите, — удивленно пробормотал Гарри.

— Вы свободны, — сообщил мэр. — Благодарю, что ответили на мои вопросы.

— А Северус? — взволновался Г. Дж., забыв, что следует сдерживать свои симпатии.

— Лорд Генри остается, — Риддл улыбнулся так, что Гарри стало не по себе. — Мы хотим еще немного поболтать.

Северус спокойно кивнул. Лицо Лгуна и Предателя выражало полную готовность наслаждаться общением.

— Рад был с вами познакомиться, — из последних сил улыбнулся Гарри.

Риддл прошел к двери и нажал кнопку.

— Мистер Поттер свободен. Проводите.

Дверь поехала в сторону. Гарри оглянулся на Северуса, вложив в прощальный взгляд всего себя.

Видимый Гарри прошел под вратами Аида назад, в жизнь.

Невидимое тело Г. Дж. осталось в камере для допросов.

* * *

Окоченевший от холода и едва живой от усталости, Гарри тащился по своему кварталу, придавленный грузом вины и мрачных размышлений.

«Сколько Риддл собирается его там держать? — хмуро думал он. — Я пришел, он там был. Я ушел, он остался. Шатц, как ты это выдерживаешь?»

Почему так тяжело общаться с господином мэром, Гарри понять не мог. «Беседа» оставила после себя ощущение, что его раскатали под прессом. Мучило его другое. Сейчас, по трезвому размышлению, спасительная идея с амфетамином казалась Гарри на редкость глупой.

«Что, если Риддл потребует доказательств? Сколько этот наркотик держится в крови? Северус сдаст чертов анализ, а там всё чисто, тогда нам конец! Наверняка при Особом отделе есть лаборатория!»

Простояв почти час на холодном ветру напротив входа в Скотланд-Ярд и так и не дождавшись Северуса, он обошел окрестные парковки в надежде обнаружить «болид». Не найдя редакторской машины, он отправился домой, в тайной надежде, что упустил Северуса, и тот уже уехал.

На улице стемнело. Из окон домов падал мягкий свет, над головой зажглись фонари, заливая серебром мокрый асфальт. Сунув закоченевшие руки в карманы куртки и съежившись от холода, Гарри шел по тротуару, ничего не видя перед собой.

«Цель оправдывает средства, твою мать! — вспомнил он, наполняясь ненавистью к себе. — Вот, оправдал!..»

Мысль о том, что он предал доверие Джинни, отравляла кровь тонким ядом.

«Кого я обманываю? Я бы и весь «Феникс» заложил ради него. Северус прав был, нет у меня никакого морального кодекса», — он поднял взгляд от мостовой и слегка удивился, обнаружив себя неподалеку от витрины «Волкодава».

В подворотне мелькнула чья-то тень. Из темной арки раздался тихий свист.

Г. Дж. знал этот звук.

Оглянувшись по сторонам и не обнаружив никого подозрительного, Гарри нырнул в темный проем между «Волкодавом» и соседним домом.

— Сириус!..

Из мрака выступила знакомая фигура в бейсболке.

— Оу, Малыш.

— Какого черта ты тут делаешь? Ты же сказал, что уедешь! — прошипел Гарри. — А вдруг тебя поймают?

Сириус сплюнул сквозь зубы.

— В Лондоне проще спрятаться, чем ты думаешь. У фараонов мои отпечатки, никакие паспорта на таможне не спасут. Торчу теперь здесь, как собака на привязи. Хорошо, Мэй рядом. А ты-то как?

— Никак, — угрюмо сказал Гарри. — Чем дальше, тем веселей.

Рассказывать о своих бедах не хотелось.

— Что там с «Волкодавом»? — с тревогой спросил Сириус. — Как раз думал разжиться баблом, послал Мэй поболтать с Симусом, а у вас там чертовщина какая-то! Мой счет арестован, сам понимаешь, ни гроша снять не могу. А эта скотина Финниган еще мудрит что-то.

— Ничего он не мудрит! — рассердился Гарри. Манеры крестного с налетом тюремщины отчего-то показались ему противными. — «Волкодав», считай, умер.