— Да всё я понимаю... О-о, а вот и наш дружок проснулся.

Слово «проснулся» не соответствовало действительности. Уместней было бы сказать «вынырнул», вяло подумал Гарри.

Вынырнул он минут десять тому, разлепил глаза и, обнаружив себя в обществе доктора Трэверса и комиссара Скримджера, опять сомкнул веки — двигаться не хотелось.

Болеть ничего не болело, но в каждой мышце засела странная усталость — будто его тело отяжелевшей слоновьей тушей распласталось по земле, утомленное непосильным трудом. Мысли, такие же слоновьи и неповоротливые, так же устало ворочались в голове.

Что было хорошо — линзы не ощущались.

Гарри открыл один глаз и шевельнулся. Доктор Трэверс мячиком метнулся к его лежбищу.

— Тихо, тихо, мистер Поттер, капельницу собьете. Как вы себя чувствуете?

— Как слон, — пробормотал Гарри, лениво отбросив мячик бивнем.

— Это что-то новенькое, — фыркнул толстяк.

— Тогда как камень.

Проекция Г. Дж. превратилась в крупный булыжник. Огрев доброго доктора по темечку, булыжник угрюмо залег на место.

«На кого он работает? — подумал Гарри. — Черт их тут поймет, все такие ушлые, вербованные-перевербованные по совместительству!»

— Камень — это хорошо, — улыбнулся Трэверс.

«Слабо стукнул».

— И почем нынче МДМ,³ мистер Поттер? — подал голос Скримджер.

Гарри прищурился, силясь разглядеть без линз лицо комиссара.

— МДМ? — переспросил он. — Это что? Акции какие-то?

— Акции? — Скримджер хохотнул, как тявкнул. — Теперь это так называется? Экстази, или чем вы там побаловались?

— Что-что?

— Закинулся чем? — рявкнул Скримджер.

— Потише, комиссар, — вмешался Трэверс. — Да не знает он! Нечего на парне плохое настроение вымещать!

— Уйди, Мыловар!⁴ Без тебя подлечимся.

С ловкостью бывалого медика Скримджер опустил колесико на капельнице, прижал тампоном вену и аккуратно вытянул иглу.

— И поговорим по душам, — он снял фиксатор с запястья Г. Дж. и властно согнул его локоть.

Гарри и не заметил, что рука была привязана к каталке.

Рассерженная проекция Г. Дж. замахнулась было, чтобы вонзить вынутую иглу в поджарый зад злобной гиены, как вдруг застыла в задумчивости.

— Мистер Скримджер, — прошептал Гарри. — Извините, я слышал... Стэн. Стэн Шанпайк, он...

— Выйди, Трэверс, мать твою! — заорал комиссар так, что у Г. Дж. зазвенело в ушах.

Доктор испуганно хрюкнул и испарился, будто сдутый ветром шарик. В наступившей тишине стало слышно только шумное дыхание Скримджера.

— Стэн... умер? — тихо спросил Гарри.

Комиссар дернулся, будто его ударили.

— Нет, — резко сказал он. — Но лучше бы умер.

Тяжело, как больной, Скримджер опустился на край постели Г. Дж.

— Стэн — предатель, — кривя тонкие губы, процедил он. — Можешь благодарить своего любовника за эту чудесную новость.

— Что-что? — оторопел Гарри.

— Вы спросили, я ответил, — злобно сказал комиссар. — Аплодисменты Северусу Снейпу. Я был счастлив с ним поработать, — желчно прибавил он.

— Да что такое? — рассердился Гарри. — При чем тут Северус к Стэну?

«МОЙ Северус к ВАШЕМУ Стэну», — едва не брякнул он.

— При том, — комиссар сник, по-стариковски опустив плечи. — Угадайте, кто гранату бросил.

Гарри застыл с открытым ртом.

— Северус? — хрипло пискнул он.

— Тьфу ты, черт! — сплюнул Скримджер. — С вами сейчас разговаривать... Второй час ночи.

— Со мной все в порядке, — пробормотал Гарри, попытался сесть и тут же передумал: слон внутри совершенно не желал принимать вертикальное положение.

— Да уж.

Комиссар неожиданно наклонился, легко приподнял Г. Дж. за плечи — вместе с подушкой — и пристроил в позицию полулежа, будто проделывал такие вещи каждый день.

Гарри смутился — гиенам по природе не полагалось быть заботливыми.

— Стэн, выходит, бросил? — сообразил он и вдруг подскочил, забыв о вялости. — Шанпайк бросил гранату в Северуса?!!

— Докумекал, — буркнул комиссар.

Гарри молчал, тяжело дыша. Ненависть, ударив в сердце пулей, охватила его огнем, жгучим, все сильнее полыхающим.

«В какой палате лежит Шанпайк?» — холодно поинтересовался внутренний голос.

«И что ты ему сделаешь?»

«Убью».

— Зачем... зачем он это сделал? — хрипло спросил Гарри.

Комиссар устало провел ладонью по лицу.

— Петтигрю заказал. Никакой необходимости злить Питера «Записками Одержимого» не было. Но Шпеер не удержался. Я бы, конечно, еще и не то сделал на его месте... если бы речь шла о женщине. А так... — он махнул рукой.