«Таки заболел, дурак! Или это чертовы линзы?»

— Могли быть там? Где — там? — эхом переспросила Ада. Ее круглое лицо в полумраке бара начало расплываться, напоминая затуманенную облаками бледную луну.

— Шатц... Северус купил нам билеты до Вены, — пробормотал Гарри, силясь сфокусировать взгляд. — На чужие имена. Если бы он не попал в больницу, мы бы... Черт! Простите, мэм. Я что-то... Наверное, у меня температура. Где вы остановились? Может, увидимся завтра и...

«Зачем я про Вену ляпнул?»

«Но ведь это ЕГО сестра!»

— О, конечно, — Ада встала, с материнским участием оглядывая Гарри. — Завтра. Простуда, наверное. Выпейте горячего чаю с малиной.

— Спасибо, так и сделаю, — Гарри неловкими руками порылся в кармане, вспомнил, что уже осчастливил бармена, и с трудом поднялся из-за стола. Ноги были ватными и до странности непослушными.

— Я провожу вас на такси, мисс Снейп.

— А вы, Гарри? — обеспокоенно спросила она.

— Мне нельзя домой, — язык, казалось, распух и слушался не лучше, чем ноги. — Поеду в мотель. «Колесо фортуны», знаете? Если что, я там.

Как он оделся и выбрался на улицу, Гарри не знал и сам. К счастью, ночная прохлада слегка остудила пылающую голову. Стало чуть легче. Ада толковала о лондонской сырости, заботливо придерживая Г. Дж. под локоть.

Напротив выхода из кафе пришвартовался одинокий кэб.

— До завтра, мисс Снейп, — у Гарри хватило сил открыть перед дамой дверцу машины и вымученно улыбнуться.

Ада кивнула на прощанье, но выражение ее лица Г. Дж. не рассмотрел — глаза застелила радужная муть.

«А ведь мы не обменялись телефонами!» — внезапно понял он.

* * *

Пошатываясь, Гарри брел по улице, стараясь держаться поближе к стенам домов, то и дело врезаясь плечом в каменную кладку: головокружение усилилось.

«Обдолбанных не беру», — грубо сказал таксист. Другой водитель сурово оглядел его с ног до головы, молча захлопнул дверцу и поддал газу.

Что-то было неправильно. Неправильно, нехорошо и странно.

Блестящая от прожекторов мостовая кренилась то вперед, то назад, норовя ускользнуть из-под ног. Повисшая над городом луна золотым медальоном качалась в черном бархате неба. Река и та потеряла покой — опрокинутые в Темзу огни поднялись из воды и щупали противоположный берег дрожащими желтыми пальцами.

Одинокие прохожие шарахались в стороны испуганными тенями.

«Меня не пустят в мотель», — подумал Гарри, удивляясь, что способен кое-как соображать.

«Снять бы проклятые линзы!»

Он вдруг обнаружил себя там же, откуда вышел — у забранных грозной кованой решеткой ворот Темз-Хауса.

Прислонившись к холодному граниту, Гарри с трудом извлек из кармана мобильный. Светящийся экран поплыл перед глазами, дразнясь многоцветьем калейдоскопа. С десятой попытки удалось отыскать номер комиссара Скримджера.

— Это я, Поттер, — Гарри медленно сполз по стене: ноги не держали. — Помогите, сэр. Со мной что-то... Что-то...

Огни набережной завертелись золотым колесом, спиралью втянулись в непроглядный мрак, рассыпались искрами и угасли.

Что ответил Скримджер, Г. Дж. уже не услышал.

* * *

— Я виноват? Я?!.. Издеваешься, Трэверс? Людей не хватает, все задействованы! Думали, достаточно и одного. Пока решали, кого подключить, мальчик и свалился.

— Все равно объект упустили, комиссар. Лучше бы за ребенком смотрели.

— Ты мне указывать вздумал? Побойся бога, Трэверс!

— Бога? Какого, из тринадцатого кабинета? Сами побойтесь.

Молчание.

— Уверен, что это не наши витамины?

— Однозначно. Помимо фенэтиламина ИХЭД¹ выявила очень интересные добавки. Подождем масс-спектрометрию,² комиссар.

— Может, ничего особенного. Ты говорил, у парня индивидуальная реакция. Я тут другое подумал... Он мог и сам в кафе затариться. Помнишь Эдди? Двух твоих сеансов хватило, чтоб подсел и...

— Теперь вы мне будете глаза колоть? Я выполнял приказ, а не экспериментировал ради получения Нобелевской премии! Лучше бы чертов бар проверили, что там за кофе варят!

— Проверяем, док, проверяем... Эх, черт, выпить бы... Ну и жизнь пошла.

— Вы из-за мальчишки? Да он в порядке. Сонный просто.

— Не в нем дело.

— Стэн?..

— Стэн. Сукин сын, не могу поверить.

— Я уже давно ничему не удивляюсь, комиссар. И вам советую.

— Он мне как сын был, понимаешь? Ни черта ты не понимаешь, док!